Цитаты из книги Pilapasknäär

But collective thinking is usually short-lived. We’re fickle, stupid beings with poor memories and a great gift for self-destruction.

Моя мать хоронит свое горе в работе. У меня нет работы, горе хоронит меня.

Это призрачные, фиолетовые миры, в них нет жестких краев и много места, чтобы скрыться

- Ты полюбил Энни сразу, Финник? - спрашиваю я. - Нет, - прежде чем он продолжает, проходит довольно много времени, - она постепенно захватила меня.

- Мы были на улице после занятий. Я пытался поймать твой взгляд. Ты отворачивалась. А потом... зачем-то ты, кажется, сорвала одуванчик. - Я киваю. Он помнит. Я никогда и никому не рассказывала об этом моменте. - Должно быть, я очень сильно тебя любил. - Да, - голос срывается, и я притворяюсь, будто кашляю.

"Кончик стрелы задрался вверх. Я отпустила тетиву. И президент Коин, перевернувшись через перила балкона, упала на землю. Мертвая."

"С моих уст уже срывалось его имя, как тут Питыны пальцы намертво сомкнулись вокруг моей шеи."

«I knew you’d kiss me.» «How?» I say. Because I didn’t know myself. «Because I’m in pain,» he says. «That’s the only way I get your attention.» He picks up the box. «Don’t worry, Katniss. It’ll pass.» He leaves before I can answer.

После растяжки (больно!) часа два выполняем силовые упражнения (очень больно!), потом на очереди бег на пять миль (боль дикая!).

- Я не могла его бросить, Китнисс... - Ладно, ладно. - Я делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться, размыкаю объятия и поднимаю Лютика за шкирку. - Надо было утопить тебя, пока была возможность.

Значит, лошадиной дозы морфлинга, полученной после порки, оказалось недостаточно, чтобы вытравить это из его сознания.

• Нет, - Проходит много времени прежде, чем он добавляет, -Она завладела мной."

Каждое утро я выдергиваю себя из кошмаров и вижу, что в реальном мире ничего не изменилось.

Мне кажется, страшные события труднее всего искоренить. На самом деле, именно такие мы и запоминаем лучше всего.

— Не позволяй ему забрать тебя у меня. Пит тяжело дышит, продолжая бороться с кошмарами, бушующими в его голове. — Нет, я не хочу…. Я до боли сжимаю его руки. — Останься со мной. Его зрачки сужаются до размеров точки, а потом снова быстро расширяются и возвращаются к тому состоянию, которое больше напоминает нормальное. — Всегда, — шепчет он.

"Я хочу, чтобы все, кто смотрит — неважно, на стороне Капитолия вы или мятежников — остановились всего на миг и подумали, что значит эта война. Для человечества. сражаясь друг с другом раньше мы были близки к вымиранию. Теперь количество нас стало еще меньшим. А наше положение — еще более бедным. Это именно то, чего мы хотим? Поубивать друг друга? В надежде на что? Что какой-то благородный род унаследует дымящиеся останки?"

— Готовишься к очередной войне? — спрашиваю я. — О нет. Сейчас тот самый замечательный период, когда все согласны, что недавние ужасы не должны повториться, — отвечает Плутарх. — Но обычно общественное согласие недолговечно. Мы — непостоянные, тупые твари со слабой памятью и талантом к самоуничтожению. Хотя... кто знает? Может, на сей раз все получится.

Мы - непостоянные, тупые твари со слабой памятью и талантом к самоуничтожению

Я вытягиваю себя из ночных кошмаров каждое утро, и нахожу, что в пробуждении нет никакого облегчения

- Ты меня любишь. правда или ложь? - Правда.

Истина и справедливость восторжествуют.

Не будь дурой, Китнисс. Думай своей головой. Тебя хотят превратить в оружие, которое уничтожит человечество. Используй свое влияние, чтобы остановить войну. Пока все не зашло слишком далеко. Спроси себя, доверяешь ли ты людям, которые рядом с тобой? Знаешь ли ты, что происходит на самом деле? И если нет, — узнай.