— Но я люблю тебя! — прошептала я. — И знаю, ты тоже любишь меня. Неужели ты воображаешь, что сможешь всю оставшуюся жизнь не замечать меня, даже находясь рядом?
А ведь когда-то он пытался вести себя именно так, причем долгое время — еще в Академии. И думал, что у него получится. И хотя нам обоим тогда приходилось нелегко, в каком-то смысле Дмитрий был подготовлен к тому, чтобы жить, пытаясь игнорировать свои чувства ко мне.
— Ты любишь меня, — повторила я. — Знаю, что любишь.
Я просунула руки между прутьями и так отчаянно потянулась к Дмитрию, словно пальцы могли внезапно удлиниться и коснуться его. Мне страстно хотелось этого — дотронуться до него, ощутить тепло его кожи. Одно-единственное прикосновение — чтобы он почувствовал, что по-прежнему любим…
— Это правда, — спросил Дмитрий, — что ты встречаешься с Адрианом Ивашковым?
— Что? — У меня отвисла челюсть. — С чего ты это взял?
— Слухи ходят. Так что, вы встречаетесь?
На мгновение я заколебалась. Сказать правду означало дать ему новое основание для того, что держаться в стороне от меня. Но солгать я не могла.
— Да, но…
— Хорошо.
Не знаю, какой реакции я ожидала от него. Ревности? Потрясения? Вместо этого он, казалось, испытал облегчение.
— Адриан лучше, чем кажется, — продолжал Дмитрий. — Он подходит тебе.
— Но…
— Вот где твое будущее, Роза. — Безнадежное выражение человека, утратившего вкус к жизни, снова вернулось к нему. — Ты не понимаешь, что это такое — пройти через то, через что прошел я… быть стригоем, а потом перестать быть им. Это изменяет все. Дело не просто в том, что я вел себя с тобой непростительно. Все мои чувства… даже к тебе… изменились. Прежних чувств больше нет. Может, я и стал снова дампиром, но то, что произошло… оставило в душе шрамы. Изменило мою душу. Теперь я не могу любить никого. И я не люблю тебя. Между нами больше ничего нет.