Цитаты из книги Волхв

В Оксфорде нам твердили, что если словами не выходит, другим путем и пробовать нечего.

Похоже, ты настолько туп, что даже не понимаешь, что совсем не любишь меня. Что ты - мерзкий надутый подонок, который и помыслить не может, что в чем-то неполноценен, - наоборот, поперек дороги не становись. Тебе же все до лампочки. Там, в глубине-то души. Ты так устроился, что тебе все нипочем. Натворишь что-нибудь, а потом скажешь: я не виноват.

— Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки.

— А если проскочишь этот… миг поворота? ... — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

- А ты уверен, что в нормальной обстановке, безо всей этой романтики, мы друг другу не разонравимся? - Я на дурацкие вопросы не отвечаю. - Видишь, уже разозлился.

У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь...

- А тогда нам понадобится преданный рыцарь. - Что ж, наточу копье.

В ней было нечто настоящее, женское. Мягкость без слезливости, открытость без наивности.

Между нами было что-то общее. Это не просто моя фантазия; в ней, как и во мне, заключалось нечто - связующая пуповина, о которой мы, конечно, не смели заговаривать, но чувствовали ее оба.

Прирожденная старая дева, до того непривлекательная, что в своих модных тряпках и обильном макияже выглядит просто жалкой, будто незадачливая гейша.

Смог бы - зевнул, чтоб поставить их всех на место; да и самому себе напомнить, кто я есть.

Он точно жаждал переделать весь мир; и не мог; и мучился собственным бессилием; и понимал, что ему не дано принять или отвергнуть вселенную; дано лишь принять или отвергнуть меня, ничтожный осколок вселенной.

— В жизни ничего красивей тебя не видала. — Ты же меня и не видишь. — Чувствую.

Я знал, они всего лишь актеры и актрисы, но знал и то, что никакому лицедею, сколь бы он ни был даровит, не сыграть некоторые людские качества – например, духовность, опытность, душевную отвагу – без помощи слов

Символично, что собеседники то и дело ссылались на «кое кого»: кое кто считает… кое кто водит знакомство с… кое кто нанимает в услужение только.. кое кто превыше других ставит книги… кое кто, приезжая в Грецию… и вот чудовищно безликий, злопамятный кумир британской буржуазии, Кое кто, закопченным идолом увенчал нашу вечеринку.

– Если честно, он признался, что, только познакомился с тобой, заподозрил худшее. – Худшее? – Что сыр поймается на мышку.

В ней было нечто настоящее, женское. Мягкость без слезливости, открытость без наивности. Так хотелось говорить ей колкости, подначивать. Но ее колкости напоминали ласку.

– Греция – как зеркало. Она сперва мучит вас. А потом вы привыкаете. – Жить в одиночестве? – Просто жить. В меру своего разумения.