Цитаты из книги Глубокие воды

- Нет, я хочу растоптать твое паршивое самомнение! - По-твоему, ты еще его не растоптала? Дорогая, что еще ты могла бы добавить к тому, что делаешь все это время? Что, по-твоему, дает мне силы жить дальше? - Самомнение.

Вообще-то, он имеет право не замечать то, что не хочется. Если огонь горит у Вика под ногами, то пострадает только сам Вик.

Пишет она уже грамотнее, чем ее мать, отметил про себя Вик, но говорить об этом Трикси было бы, по его мнению, непедагогично.

Людей, которые ведут себя не так, как принято, обычно боятся.

Я собрал воедино об-ломки своего «я» и удерживаю их волевым усилием. Так что, если угодно, я продолжаю жить исключительно силой воли, а никаким не самомнением.

И тут он понял, откуда взялась пустота внутри: в доме, который он покидает, осталась его жизнь – его вина и его позор, его победы и его поражения, неудавшийся эксперимент и жестокая месть за нанесенные обиды.

Есть какая-то непобедимая дьявольщина в типографских ошибках, как будто они – часть природного зла, пронизывающего существование человека, как будто у них есть своя собственная жизнь и они твердо намерены непременно обнаружиться, невзирая ни на что, словно сорняки в ухоженном саду.

Вообще-то, он имеет право не замечать то, что не хочется. Если огонь горит у Вика под ногами, то пострадает только сам Вик.

Зеленый шарф оттенял розовый цвет атласного платья — не нового, явно надетого с целью подчеркнуть страдания Мелинды, — и предполагалось, что наряд символизирует непорочную нежность яблони в цвету, однако сейчас и лицо, и платье Мелинды были далеки от нежности и непорочности

Он выглядел так, как будто всю свою жизнь уворачивался от ударов, которые, вероятно, сыпались на него по заслугам.

Он заставил себя сосредоточиться на игре. Чтобы немного выравнять счет, он делал один ход на два хода Трикси. Пишет она уже грамотнее, чем ее мать, отметил про себя Вик, но говорить об этом Трикси было бы, по его мнению, непедагогично.

Мелинда зевнула:
— О чем это ты так зачитался?
— О перебежчиках. Если американцы переходят к красным, их называют изменниками. Если же красные переходят к нам, то они «борцы за свободу». Все зависит от того, на чьей ты стороне, — улыбнулся он.

Принципы не позволяли Вику, взрослому человеку, быть строгим к другому взрослому. Притом что Мелинду нельзя было назвать взрослой, он все же хотел и дальше обращаться с ней как со зрелой женщиной.

Он даже гордился тем, что прослыл странным в стране, где большинство стремится к тому, чтобы быть как все.