Цитаты из книги Ревизор

Как бы я желал, сударыня, быть вашим платочком, чтобы обнимать вашу лилейную шейку.

Зачем же, Антон Антонович, отчего это? Зачем к нам ревизор?

Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» — с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?

Прочие роли не требуют особых изъяснений. Оригиналы их всегда почти находятся перед глазами.  

Кажется, пустая вещь сапоги, а ведь, однако же, если дурно сшиты да рыжая вакса, уж в хорошем обществе и не будет такого уважения. Всё как-то не того… Вот еще гадко, если мозоли. Готов вытерпеть бог знает что, только бы не мозоли. Эй, Степан!

Молодого скорее пронюхаешь.

Беда если старый черт, а молодой весь наверху.

Марья Антоновка(отодвигаясь). Для чего ж близко все равно и делако. Хлестаков(отодвигаясь). Отчего ж далеко? Все равно и близко.

...она немного с придурью, такова же была и мать ее.

Что ни говори, но страшен тот ревизор, который ждёт нас у дверей гроба. Будто не знаете, кто этот ревизор? Что прикидываться? Ревизор этот наша проснувшаяся совесть, которая заставит нас вдруг и разом взглянуть во все глаза на самих себя.

Сосульку, тряпку принял за важного человека!

Нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов.

Так вот, право, чем больше думаешь... чёрт его знает, не знаешь, что и делается в голове, просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.

Страшно просто; а отчего, и сам не знаешь.

Человек простой: если умрёт, то так умрёт; если выздоровеет, то и так выздоровеет.

" Для такой прекрасной особы, как вы. Осмелюсь ли быть так счастлив, предложить вам стул? Но нет, вам должно не стул, а трон."

Уж как трудно решиться, так просто рассказать нельзя, как трудно! Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмина, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась. А теперь поди подумай! просто голова даже стала болеть. Я думаю, лучше всего кинуть жребий. Положиться во всем на волю божию: кто выкинется, тот и муж.

Право, такое затруднение – выбор! Если бы еще один, два человека, а то четыре.

Что за притча такая. Вот, право, история! Вот, право, история!

Возьми себе свое почтение! Нелегкая тебя принесли, подломились бы тебе твои поджарые ноги!