Цитаты из книги Мы

Пусть никто кругом не видит, в каких я черных несмываемых пятнах, но ведь я то знаю, что мне, преступнику, не место среди этих настежь раскрытых лиц. Ах, встать бы вот сейчас и, захлебываясь, выкричать все о себе. Пусть потом конец – пусть! – но одну секунду почувствовать себя чистым, бессмысленным, как это детски синее небо.

Неужели мы опять без крова, в диком состоянии свободы - как наши далекие предки?

Как лампады в древней церкви, теплятся лица: они пришли, чтобы совершить подвиг, они пришли, чтобы предать на алтарь Единого Государства своих любимых, друзей - себя.

Единственное оружие, достойное человека — завтрашнего человека — это слово.

Я внушал себе: "Ночью — нумера обязаны спать; это обязанность — такая же, как работа днем. Это необходимо, чтобы работать днем. Не спать ночью — преступно..." И все же не мог, не мог.

Ночи и дни падали, как дождь, сначала были крупные отдельные капли, потом они слились, все стало сплошным.

Вы — совершенны, вы — машиноравны

несем им математически безошибочное счастье

Даже тогда - дикий, лохматый - он понимал: истинная, алгебраическая любовь к человечеству - непременный признак истины - ее жестокость. Как у огня - непременный признак тот, что он сжигает.

Огромный циферблат на вершине башни – это было лицо: нагнулось из облаков и, сплевывая вниз секунды, равнодушно ждало.

Слева от меня О-90 (если бы это писал один из моих волосатых предков лет тысячу назад, он, вероятно, назвал бы ее этим смешным словом «моя»); справа — два каких-то незнакомых нумера, женский и мужской.

Это было до такой степени невероятно, до такой степени неожиданно, что я спокойно стоял - положительно утверждаю: спокойно стоял и смотрел. Как весы: перегрузить одну чашку - и потом можете класть туда уже сколько угодно - стрелка всё равно не двинется...

Лист, сорванный с дерева неожиданным ударом ветра, покорно падает вниз, но по пути кружится, цепляется за каждую знакомую ветку, развилку, сучок

Неизвестное органически враждебно человеку

А я должен - в 13-й аудиториум, я должен накрепко завинтить всего себя, чтобы два часа - два часа, не шевелясь... когда надо кричать, топать

Я искал и не находил выхода из дикой логической чащи

Тем двум в раю - был предоставлен выбор: или счастье без свободы - или свобода без счастья; третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу - и что же: понятно - потом века тосковали об оковах. ...Потому что это охраняет нашу несвободу - то есть наше счастье.

Атилла ждал -- ушами, глазами, как на охоте...