Цитаты из книги Гений

Что такое жизнь? – спрашивал себя Юджин. – Что такое человеческое тело? Откуда эти пароксизмы страсти? Мы томимся лихорадкой желания, а потом сгораем, и жизнь кончена.

Всегда и во всех слоях общества находятся люди, которые стараются чего-то добиться с помощью счастливцев; есть и другие, которые стремятся стать спутниками восходящего светила, чтобы сверкать его отраженным светом, - эти две категории и составляют обычно свиту баловня судьбы.

"Нет ничего опаснее для человеческого разума, чем навязчивая идея. Она может привести, да и часто приводит человека к гибели"

Как ни странно, жизнь полна таких трагических парадоксов. Как часто горячность характера и крови приводит нас к грубым ошибкам, против которых протестует наш разум, все наши жизненные обстоятельства и общественные условности. Одно дело – мечты человека, другое – его способность осуществить их. Известны, правда, случаи блистательных побед и, напротив, блистательных поражений.

В нашей общественной жизни слишком сильны слепые инстинкты, и мы почти бессознательно бросаемся прочь от всего, что противоречит традициям, обычаям, предвзятым взглядам и целям, которым, по своей близорукости, придаём большое значение.

Конечно, за своё счастье нужно бороться, но стоит ли уж так ложиться костьми? Ведь на свете нет такого счастья, без которого человек, если понадобится, действительно не может существовать. Будет мучиться, тосковать, терзаться, но всё это можно как-то пережить.

Как грустно, что мы стареем, – думал он. – Всё то, что было для меня самой сутью жизни, теперь живёт только в моём воспоминании.

Нельзя жить обычной жизнью и оставаться верной искусству.

Новичку требуется немало времени, чтобы обратить на себя внимание. Все мы должны пройти через годы учения, на какое бы поприще мы ни вступили.

Жизнь, кажется, только и делает, что создает новые обольщения и совершенствует иллюзии. Собственно говоря, все в жизни — иллюзия и обольщение, кроме разве той первичной субстанции или принципа, который лежит в основе мироздания. Таким обольщением является жизненная гармония для тех, кто знал в жизни одну лишь борьбу, а людям, которые всегда жили в бедности, роскошь представляется прекрасной мечтой.

Жизнь требует, чтобы мы постоянно приспосабливалис к новым обстоятельствам.

Это была одна из тех летних резиденций привилегированного класса, находящихся неподалеку от нетронутых дебрей, где всё создаёт иллюзию жизни на лоне девственной природы, неисследованной и полной опасностей, хотя на самом деле они расположены достаточно близко от таких больших городов, как Квебек и Монреаль, чтобы можно было спокойно наслаждаться всеми благами цивилизации, не боясь неприятных сюрпризов.

Даже в большом городе пора, когда листья начинают желтеть и опадать, навевает грусть, которая ещё усиливается при появлении обычных предвестников зимы: серого неба, резкого, порывистого ветра, что гонит по улицам щепки, солому, обрывки бумаги, – даже из дому выйти неприятно.

Человеку, привыкшему наблюдать чередование времен года, посевов и урожаев, вся жизнь, с её неугомонным мельканием образов и форм, кажется игрою преходящих теней. Даже люди были для него подобны листьям, падающим с деревьев.

Во всём чувствовалась та пропасть, которая отделяет простого смертного от представителей богатых классов.

Истинная страсть молчалива.

Бог был для них принципом таким же непреложным, как, скажем, арифметическая истина, что дважды два — четыре, и он проявлял себя повседневно, повсечасно и ежеминутно, как в убогой каморке, так и в мире вращающихся солнц и планет. Бог — это принцип. Наконец-то Юджин понял это.

И хоть бы сами мы были ничтожествами в душе, хоть бы сами были гробами поваленными, мы вместе с другими бежим прочь. Но этим мы лишь подтверждаем превосходство тех мудрых сил, которые ведут человека к предназначенной цели, не позволяя его развращенности, его рабской подражательности замутить их светлый приговор.