Цитаты из книги Идеальное совпадение

Знаешь, как говорит моя мать: чем больше узнаю людей,тем больше нравятся растения.

– Адель! – остановившись поперек людского потока, с отчаянием воскликнула подруга. - Отчего ты всегда думаешь о людях плохо?
– Потому что они не позволяют подумать о них хорошо, – пояснила я.

– Просто для понимания, господин профессор, какой мерой измеряется искренность? Если заплакать – это искренне? – Драматизм всегда театрален, - скривился Мейз. – Ты могла принести леденцовые шарики.

– Предлагаешь уничтожить спортивное крыло?
– Ты постоишь на стреме?
– Я поняла! Когда ты снимаешь на ночь нимб, сразу начинаешь ненавидеть людей, – фыркнула я и упала на подушку.

– Но утром я предпочитаю слушать птичье пение.
– Он кукарекал, – с трудом сдерживая смех, напомнил Гаррет.
– А петух, по-твоему, не птица?!

Когда-то в моей жизни не было Гаррета Ваэрда. Я все еще помню это чудесное время – всего месяц назад, – меня никто чудовищно не бесил, не заставлял чувствовать себя попеременно то дурой, то профессором и не бросал вызовы.

– Напомни, за каким демоном мы начали играть в эти дурацкие прятки?
– Ради развлечения.
– Почему у северян все развлечения начинаются с пыток? – спросил он.

– Гаррет, тебе не надо меня защищать или выгораживать. Я не беззащитная! – Со злостью ткнула пальцем в его твердую грудь. – Перед теми людьми ты должен был просто меня поддержать.

– Юна, ты ходишь к Мейзу вешать занавески? – вырвался у меня издевательский смешок. – Три раза в неделю? Я даже график посещений знаю. Да сосед Мейза уже ненавидит и тебя, и занавески, и вечера в читальном зале! Как ни приду писать эссе по диалекту, он спит на столе в библиотеке. Честное слово, как бездомный. В последний раз я оставила ему пончик с тыквой.

И все-таки за столом мама заметила, что у меня криво застегнуты пуговицы на рубашке, о чем оповестила тайным взглядом. Таким выразительным, что его заметили все, даже драконовы химеры с картины на стене.

- Прибавим ходу, подруга! - скомандовал рыжий и, резко потянув меня за руку, впечатал в дверной косяк. Я отказываюсь анализировать, почему звук показался таким, словно об угол ударился пустой котелок.

В кухне наступила гробовая тишина, способная не посрамить королевский склеп. Стоило выплюнуть все слова, что родились в голове, как это странное безмолвие не просто опустилось мне на плечи, а нахлынуло со всех сторон, словно стремясь раздавить.

– Иногда даже хорошие люди поступают плохо, – сумничала я в духе моего любимого отца