Цитаты из книги Американські боги

Просто людям нужно дать хоть какой-то повод, в силу которого они могли бы спокойно приезжать сюда и возносить молитвы. Америка в ее лучшем виде. Люди в наше время не могут просто так приехать и посмотреть на гору. Поэтому и нужно было, чтобы мистер Гутзон Борглум высек гигантские лики президентов. Теперь разрешение выдано, и люди толпами едут подивиться на то, как в действительности выглядит гора, которую они уже тысячу раз видели на открытках.

Если кто-то предлагает тебе поесть, соглашайся. Никогда не отказывайся, если у тебя есть возможность отлить, полчасика вздремнуть или поесть.

Если ты по-настоящему любишь человека, никогда не будет лишним ему об этом напомнить

Есть мертвые, – сказала она, – и мертвые, а бывают еще и совсем другие мертвые. Это вещь сугубо относительная.

Что-то в мире меняется. Но вот люди… люди всегда одинаковы.

Подальше от мира, в котором наркота стала религией масс.

Ведь то, что люди объявляют невозможным, оказывается за гранью понимания, вне зависимости от того, верно это или неверно.

Of course, they all do the same sins. They may think their sins are original, but for the most part they are pretty repetitive.

It occurred to him that the reason he liked Wednesday and Mr. Nancy and the rest of them better than their opposition was pretty straightforward: they might be dirty, and cheap, and their food might taste like shit, but at least they didn’t speak in cliches. And he guessed he would take a roadside attraction, no matter how cheap, how crooked, or how sad, over a shopping mall, any day.

Когда-нибудь раньше работали на бензоколонке? – Нет. Но, думаю, едва ли это так уж сложно. – Ну, здесь у нас не космические исследования, это уж точно.

По борту самолёта непрерывно барабанил дождь: он представил, как на небе сидят сейчас маленькие дети и швыряют вниз сухой горох, горсть за горстью.

– Я лепрекон, – ответил он и ухмыльнулся. – Иди ты, – Тень даже не улыбнулся в ответ. – Тогда тебе, наверное, следовало бы пить «Гиннесс». – Стереотипы. Это не ты сейчас сказал, это телевизор – давай-ка, дружок, учись думать самостоятельно. В Ирландии еще много всякого есть и кроме «Гиннесса».

– Врешь! – Причем довольно часто и успешно. Другого такого вруна ты в жизни своей не встретишь. Вот только боюсь, что именно сейчас я говорю чистую правду.

Удобнее не стало, но боль теперь была уделом тела, которое висело на дереве, а не самого дерева. Тень в своем безумии сделался намного просторнее, чем человек на дереве. Он был и деревом, и ветром, который свистит в ветвях мирового древа; он был небом и низко нависшими облаками; он был Рататоск, белкой, что снует от самых глубоких корней к самым высоким ветвям; он был ястребом, который, с безумным взором, сидел на самой высокой ветке и озирал мир; он был червем в самой сердцевине дерева.

Ветер налетал кинжальной остроты порывами.

У нас были сбережения на черный день, но черный день затянулся на годы и с каждым годом становится все чернее и чернее.

-Вот она, - сказал Среда, выруливая с подъездной дорожки, - извечная дурь человеческая. Гнаться за сладкой плотью, не отдавая себе отчета в том, что это не более чем изящная оболочка, упаковка для костей. Корм для червей. И по ночам ты трясешься о червячий корм.

Когда действуешь в материальном мире, материальный мир воздействует на тебя.