Цитаты из книги Нераскрытая самость

Проблема человеческих взаимоотношений и внутренней сплоченности нашего общества особенно актуальна в свете атомизации затравленного массового человека, чьи личные отношения подорваны всеобщим недоверием. Там, где правосудие сомнительно, где господствуют полицейская слежка и террор, люди оказываются в изоляции, к чему, безусловно, и стремится всякое диктаторское государство, построенное на максимально возможном числе бессильных социальных единиц. Чтобы противостоять этой опасности, свободное общество нуждается в связующей силе аффективного характера, в принципе сродни caritas (милосердие, жертвенная любовь), христианской любви к ближнему. Но именно эта любовь к ближнему больше всего страдает от недостатка понимания, вызванного проекцией. Посему в интересах свободного общества задуматься о человеческих взаимоотношениях с психологической точки зрения, ибо в них кроется его подлинная сплоченность и, следовательно, его сила. Там, где кончается любовь, начинается царство насилия и террора.

Не может быть никаких сомнений в том, что и при демократическом строе дистанция между людьми слишком велика и отнюдь не способствует благополучию общества, не говоря уже об удовлетворении наших психических потребностей. Разумеется, предпринимаются всевозможные попытки сгладить вопиющие социальные контрасты: нас призывают к идеализму, энтузиазму и этическому сознанию; однако, что характерно, никто не вспоминает о необходимости самокритики, никто не задает вопрос: а кто, собственно, требует идеализма? Не тот ли, кто перепрыгивает через собственную тень, дабы с жадностью наброситься на какую-нибудь идеалистическую программу, обещающую ему желанное алиби? Не скрыт ли за внешней респектабельностью и мнимой нравственностью совершенно иной внутренний мир тьмы? Прежде всего стоило бы убедиться, что человек, рассуждающий об идеалах, сам идеален, что его слова и поступки суть гораздо больше, чем кажется. Но быть идеальным невозможно, а потому это требование остается невыполнимым постулатом. Поскольку человеку в этом отношении, как правило, свойственно тонкое чутье, большинство проповедуемых и демонстрируемых нам идеалистических концепций звучат весьма неубедительно и становятся приемлемыми только тогда, когда открыто признается и их противоположность. Без этого противовеса идеал выходит за рамки человеческих возможностей, становится неправдоподобным в силу своей сухости и вырождается в блеф, пусть и благонамеренный. Блеф же есть нелегитимный способ сдерживания и подавления других и не ведет ни к чему хорошему. Признание тени, напротив, ведет к скромности, необходимой нам для осознания собственного несовершенства. Это осознанное признание – важнейшее условие построения отношений между людьми. Человеческие отношения строятся не на дифференциации и совершенстве, ибо те только подчеркивают различия или приводят к прямо противоположному результату; скорее, в их основе лежит несовершенство, слабость, беспомощность и потребность в поддержке, составляющие фундамент зависимости. Совершенство не нуждается в других, в отличие от слабости, которая ищет поддержки и не предлагает своему партнеру ничего, что могло бы поставить его в подчиненное положение или даже унизить. Унижение чаще всего наблюдается как раз там, где высокий идеализм играет слишком большую роль.

Ничто не оказывает более разъединяющего и отчуждающего действия на общество, чем это нравственное благодушие и безответственность, и ничто так не способствует пониманию и rap-prochement (сближение, примирение), как взаимный отказ от проекций. Данная необходимая корректировка требует самокритики, ибо нельзя просто сказать другому человеку, чтобы он перестал проецировать. Он осознает свои проекции не больше, чем мы – свои. Мы можем распознать наши предрассудки и иллюзии только тогда, когда, благодаря более глубоким психологическим знаниям о себе и других, готовы усомниться в абсолютной правильности наших предположений и тщательно сопоставить их с объективными фактами.

Даже сегодня люди в значительной степени не осознают того факта, что каждый индивид – клетка в структуре различных международных организмов и потому каузально вовлечен в их конфликты. Он знает, что как индивидуальное существо он более или менее незначителен, и ощущает себя жертвой неконтролируемых сил, но, с другой стороны, он таит в себе опасную тень, антагониста, служащего невидимым помощником политического монстра в его темных махинациях. В самой природе политических организаций заложена тенденция видеть зло в оппозиции точно так же, как в индивиде заложена неистребимая склонность избавляться от всего, чего он не знает и не желает знать о себе, приписывая это кому-то другому.

мы расколоты с самого начала. Нам невыносима сама мысль о том, что мы должны взять на себя личную ответственность за все, что натворили. По этой причине мы предпочитаем приписывать все зло отдельным преступникам или преступным группам, тем самым умывая руки и игнорируя общую предрасположенность ко злу. Подобного ханжеского подхода нельзя придерживаться вечно, ибо зло, как показывает опыт, заключено в человеке – если только, в соответствии с христианской точкой зрения, мы не постулируем метафизический принцип зла. Огромное преимущество этого взгляда состоит в том, что он избавляет совесть человека от слишком тяжкой ответственности и возлагает ее на дьявола, тем самым признавая тот факт, что человек в гораздо большей степени жертва своей психической конституции, нежели ее непосредственный творец. Учитывая, что зло наших дней оставляет все, что когда-либо мучило человечество, в самой глубокой тени, каждый должен спросить себя, каким образом, несмотря на весь наш прогресс в области права, медицины и техники, при всей нашей заботе о жизни и здоровье, были изобретены чудовищные машины разрушения, способные с легкостью истребить все человечество

Общепринятая точка зрения, что человек есть только то, что знает о себе его сознание, приводит нас к тому, что к беззаконию добавляется еще и глупость. Человек не отрицает, что ужасные вещи случались и продолжают случаться сейчас, но их всегда совершают “другие”. Когда такие поступки принадлежат к недавнему или далекому прошлому, они быстро погружаются в море забвения, и человек возвращается в то состояние хронической неясности мышления, которое мы называем “нормальностью”. В действительности же ничто окончательно не исчезло и ничто не было исправлено. Зло, вина, неспокойная совесть, мрачные предчувствия у нас перед глазами, но мы их не замечаем. Все это совершил человек; я – человек, и мне присуща человеческая природа; посему я виновен так же, как и все остальные, и несу в себе неизменную и неистребимую способность и склонность снова и снова совершать те же ошибки. Даже если с юридической точки зрения мы не были пособниками преступления, мы все равно, в силу самой нашей человеческой природы, потенциальные преступники. Просто пока нам не представился случай быть втянутыми в эту адскую mêlée1. Никто из нас не стоит в стороне от черной коллективной тени человечества. Независимо от того, когда было совершено преступление – много поколений назад или сегодня, – оно есть симптом предрасположенности, которая присутствует всегда и везде. Посему было бы неплохо иметь некоторое “злое воображение”, ибо только глупец может постоянно пренебрегать свойствами своей собственной природы. На самом деле подобное безразличие – самый верный способ превратить его в орудие зла. Безобидность и наивность тут не помогут, как не поможет больному холерой и тем, кто находится рядом с ним, неведение относительно заразности болезни. Напротив, безобидность и наивность ведут к проекции неосознанного зла на “другого”. Это лишь укрепляет позицию противника, ибо проекция переносит на другую сторону страх, который мы невольно и тайно испытываем по отношению к собственному злу, и значительно увеличивает угрозу. Кроме того, отсутствие адекватных представлений о самом себе лишает нас способности бороться со злом.