Книга, глубокая, как Волга
Невероятно многослойное произведение. Что это? Исторический роман? Да, вполне. И той скрупулёзности и обстоятельности, с которой автор изучила материалы и документы, относящиеся к жизни поволжских немцев в 20-30е гг. ХХ в. можно только по-доброму позавидовать и поучиться. Но исторический роман — в сказках? С мифологическим подтекстом настолько мощным, что порой и невозможно определить, где явь, а где миф? Казалось бы, как такое возможно? А оказывается, вполне возможно. И сказочный дискурс классических немецких сказок так тесно и естественно переплетается с дискурсом идеологии раннего советского государства (а он ведь тоже — сказочно-утопический, о грядущем советском рае земном), что хочется не просто повторить «Верю!» Станиславского, но и добавить «по-другому об этом и не написать!» Хотя, наверное, написать иначе и возможно, — но то, как это сделала Гузель Шамилевна, заслуживает самого искреннего восхищения.
Если говорить о «сказочности» романа, то она проявляется и в судьбе героев. Не только в откровенно мистических эпизодах, таких, как попытка Баха сбежать с хутора или его же пребывание на дне Волги, но и в, казалось бы, повседневных моментах. История знакомства Баха и Клары: ведь явно аллегории на принцессу в башне, которую герой спасает, не видя, и не видя же, влюбляется. Уединенная жизнь на хуторе — реалистичная, но и утопическая, ведь герои словно выпадают из течения времени. Да и сами герои — сказочность будто пронизывает их самих. Это не только живые люди (хотя они прописаны с потрясающей психологической глубиной), но и архетипы. Молчащий Бах — молчащее поколение. Но молчание — это отказ откоммуникации — это ещё один барьер, который герой воздвигает между собой и миром. Насчёт Клары у меня были ассоциации с женским образом в куртуазной рыцарской литературе. В ней этот образ не персонифицирован — это просто некий идеал «с ликом, прекрасным как Луна». И хотя Клара предстаёт как совершенно живой человек, — черт этого идеала в ней очень много. Может, потому, что мы видим ее глазами Баха, может, опять же, из-за того, что она, как и Бах, очень молчалива на страницах повествования.
Отдельное мое восхищение второстепенным персонажам. Потрясающе живым, меняющимся. Гофман, жители Гнаденталя — каждый запоминается. Мне, помимо прочих, запомнилась Арбузная Эми: тем, прежде всего, как трансформировался ее образ — от фривольных шуточек Баха о ней на занятиях с Кларой до сцены, где она с другими гнадентальцами участвует в расправе над Гофманом.
Сцены между Бахом и Гофманом — столкновение двух миров. Мороз по коже, когда чувствуешь, с насколько разными посылами и интенциями они обращаются к сказкам, поговоркам и вообще быту гнадентальцев. Бах любит их. Для него они ценны и уникальны. Гофман хочет их изменить, сделать кем-то совершенно иным. И когда видишь то рвение, с которым Бах описывает все это — ощущение как от ребёнка, кладущего голову в пасть тигра. Хочется крикнуть «не пиши! Сохрани это!»
Тема победителей и проигравших в истории — ещё одна сильная тема романа. На мифологическом уровне — когда заканчивается Год Небывалого Урожая. На уровне страны — «но как безжалостны победители к побеждённым!»; и на уровне личностей, героев. Сильнейшая сцена в конце, когда Анче участвует в постановке по сказке Баха. Круг завершается, и Бах из счастливого учителя, избранника принцессы, превращается в отвергнутого отца.
Пожалуй, ещё одна очень заметная черта этого романа — это любовь к нему автора. К героям, эпохе, сюжету, к идеям, которые в книгу вложены. Тема поволжских немцев — не растиражированная, автор явно затрагивает ее лично для себя, потому что лично ей это интересно, дорого (пусть и в ином смысле, чем в случае героев романа «Зулейха открывает глаза»), значимо. Это очень искренне написано. И очень много вложено в эту книгу. Это ощущение только дополняет удовольствие от ее прочтения.
5 понравилось
