Цитаты из книги The Limits of Vision

Зеркало словно обладает гравитационным полем, притягивающим к себе сначала пыль, потом мое лицо, а уже затем - оставшуюся часть комнаты.

Даже в горячечном бреду я понимал, что моя жизнь, я сам гораздо интереснее, чем вечная тоска, и тем страшнее было ощущать бессилие, невозможность противостоять вознамерившейся пожрать меня дьявольской силе.

Абсолютно бесстрастно Иван замечает, что даже во внутренностях давно сдохшего таракана теплится подобие жизни - там устроил свою крохотную колонию грибок. Уже безумный, Иван обращается к нитям плесени: - Кто ты такой? С пола доносится ответ: - Я - Мукор Карамазов, пятое и самое греховное дитя Федора Павловича.

Микология - наука о грибах - есть всего лишь отрасль демонологии. Каждый чертёнок, каждый дьявольски крохотных грибок бисексуален. Он - инкуб, когда ему хочется...э-э...инкубировать, и суккуб - дьявол в женском обличие, - когда ему требуется... ну скажем, суккубировать.

Ты и только ты - настоящая машина, предназначенная для наведения чистоты в этом доме. Ты - механическая жена. Дарвин, Диккенс, Битон - если эти деятели Викторианской эпохи и изобрели что-либо стоящее, то данное изобретение - это ты.

Единственный язык, которому внемлют порошки и жидкие моющие средства, - это язык силы и насилия. Вместе - я и мыло, я и порошок - мы победим!

Презираемые тобой черви, пожирая дохлого таракана, делают свою работу куда более чисто, чем ты, убираясь в комнате.

Есть мусор материальный, а есть интеллектуальный. В руках ты держишь образец первого, твои же мысли - воплощение второго.

Я тоже начинаю испытывать стремление к покою. Меня одолевает страшная вялость, наступает полная апатия. Остаться здесь, лечь и вечно лежать на вытертом грязном ковре... Закрыть глаза... Сдаться, отдав тело во власть трупных червей...

Как бы малы и жалки ни были мы - белесые пятнышки, - мы были избраны для того, чтобы говорить с тобой от имени пыли, скисания, гниения, трухи, патины, моли, жира, пятен, сажи, мух, перхоти, пуха, экскрементов, древесных жучков, клопов, клещей, ползучей сырости, сквозняков, ржавчины, затхлости, тараканов, копоти, треска, хруста, хлопанья, стука, трещин, накипи, протечек, разрывов, дыр, мышей, крыс, царапин, сколов - в общем, от всего, что входит в понятия грязь и хаос.

И если, путешествуя по этим лесам, натыкаешься на дорогу, то нет смысла идти по ней, ибо дороги здесь не ведут никуда. Их задумывали и прокладывали по законам и принципам хаоса, что означает - не задумывали и не планировали совсем.

С тех пор как у меня появился пылесос, я знаю, что мне нечего бояться грязи. Принцесса и прирученное Чудовище - мы более всего похожи на персонажей какой-нибудь тайной книги магических символов. Нас соединяет металлическая цепь, и мне далеко не всегда понятно, кто же именно из нас к кому прикован.

Согласно разработанной мной теории, однообразие постельного белья в сочетании с одиночеством, свойственным, по определению, процессу застилания кровати, имеет тенденцию к порождению обманчивых визуальных эффектов. Все это похоже на то, что я читала - уже не помню где - об участниках одной антарктической экспедиции, которых все время преследовало ощущение, что в их партии на одного человека больше, чем было на самом деле.

Способность моего собственного тела самостоятельно порождать грязь приводит меня в ужас.

Мне кажется, что духи-целители должны пахнуть медицинским спиртом.

...нет стен под покраску - нет и Гитлера.

Видения посещают поэтов и художников, но что-то я не припомню, чтобы когда-либо в истории озарение снисходило на домохозяйку.

Семена твоей смерти посеяны и произрастают в тебе самой. Раньше или позже - ты все равно обратишься в прах. И тогда ты назовешь нас Повелителем. Пока же можешь называть нас грибковой плесенью - Мукором.

За ужином Дмитрий выпивает слишком много, и его бросает в слезы и в рассуждения о том, что России предначертано судьбой очистить мир. Славянам суждено поглотить забывший Бога Запад, покарать его, обрушившись на него саранчой Апокалипсиса, а евреям, либералам и масонам предстоит сгореть во всеочищающем пламени горнила Божьего.