Цитаты из книги Ловушка

Павлу стало ясно, что сам он, Ветров, пишет черт знает что, на потребу обывателя.

Педагогическая деятельность не годится, потому что такие, как я, есть в каждом поколении, а на роль Иисуса не претендую…

Он любил и понимал горы, умел быстро спускаться, дважды ломался крепко и трижды по пустякам, лез наверх снова. Но эта часть его жизни была для окружающих далекой и непонятной. Павел всегда был шпаной, спорт тоже хулиганский выбрал. Никто не обращал внимания, что Пашка в своем лыжном деле первый, что он ни разу в жизни не отступил. Двоечник, драчун, теперь с гор кувыркается! Чему здесь удивляться, чем гордиться?

Москва приняла Верочку нормально, как море одинокую каплю дождя, продолжая катить свои волны.

Володя нанес официальный визит Вериным родителям; там, как и в школе, молча слушал, прощаясь, сказал: – Я рад, что вы считаете себя абсолютно правыми. Это освобождает вас от ненужных угрызений совести, а меня – от посещений вашего дома.

Когда у соседей, близких и дальних родственников, даже родителей факт, что из очаровательного ребенка вырос законченный эгоист, сомнений не вызывает, начинают искать виновных. Чаще всего на эту роль назначают школу, тем более что на семейном совете она голоса не имеет и ответить: «Сама дура!» или «На себя погляди!» – не может.

Он был умен, опыт предков его учил: когда лжешь, то надо начинать с себя, убедить себя; если в собственную ложь ты уверовал, как в истину, не сомневайся, твоя ложь перевоплотилась в истину для всех. Качалин себе верил.

Сейчас между Качалиным и Бабенко произошло короткое замыкание, вылетела искра. В свете ее многое нужно успеть разглядеть и понять. В кабинете, возможно, такого замыкания не повторить. В кабинете придется задавать вопросы. Какие вопросы? Что спрашивать? Шарить в темноте? Убийца увидит твою слепоту, тогда все – ноль информации, даже двумя неудачными вопросами следователь загонит в тупик себя же.

– Я на Елену всегда смотрю со спокойным восхищением. Есть вещи, которые мне не принадлежат, но я приучил себя смотреть на них без зависти. Женщины класса Елены, они существуют, радуют глаз, но ведь звезды тоже существуют, и мы спим спокойно, надо относиться к ним философски.

Качалин впервые встретился с женщиной, не сокурсницей, преподавательницей, продавщицей или секретаршей, а с женщиной, чьей профессией было брать, очаровывать и снова брать, покорять и властвовать.

Он знал: выделяться особенно не следует, но и смешиваться с общей массой нельзя, тем более что и массы-то никакой, по мнению Качалина, не существует, а есть принудительное сообщество индивидуумов. И в данном обществе следует занять свое место, не выпячиваться, на самолюбие никому не наступать, но чтобы всем было известно: это не второкурсник, не отличник, не чемпион, это идет Игорь Качалин.

Двадцатилетние рубят крупно, сортируют грубо.

Мужчина боится женщины в подавляющем большинстве случаев по одной причине. Не хочет афишировать отношения.

... наука точна, науку не обманешь, на современном уровне криминалистики выдать убийство за несчастный случай практически невозможно ...

... новичок никогда не понимает, что мастер подставляет себя лишь умышленно.

– Сын… Дочка… – повторила Елена и неожиданно ловким движением стянула через голову тонкий свитер. – А с этим как? Ты глаза-то открой! Будь у меня сейчас сын, ты бы не зажмурился, жрал бы яичницу, ковырял в зубах и смотрел в окно…

Корреспондент – слово красивое, к деньгам непосредственно отношения не имеет.

Журналист – это нечто неопределенное, загадочное и опасное. Человек должен быть контактным, обаятельным и немного опасным, это располагает, щекочет нервы.