Цитаты из книги Голова профессора Доуэля

«Вечный хлеб» — химера. — Черт возьми, после аэропланов, рентгенов, радио и прочего нам пора бы уже привыкнуть к химерам.

– Слухи о моей смерти были значительно преувеличены, – повторил знаменитый шведский ученый остроту Марка Твена. – Да, я живой Сванте Энгельбрект.

Все женщины болтливы. Вы женщина — это плохо. Вы красивы — это ещё хуже.

Его идеалом было ничего не делать, много есть и жиреть. Но, несмотря на этот "идеал", он был отличный, исполнительный работник и неутомимый ходок. Природа наградила его большой жизнерадостностью: без неё Никола едва ли выжил бы в "окаянном краю". Впрочем, для него этот край совсем не был "окаянным": Якутия была самым лучшим местом на земном шаре, и Никола не променял бы свои мхи и корявые берёзы на роскошные пальмы юга.

Это была красота, которая покоряет на всю жизнь. Безлюдье... Пустыня... Перекличка прекрасных, но глухонемых огней... Мы как будто были заброшены в совершенно иной, фантастический мир.

Бэйли был плохим психологом. Он, очевидно, не знал, что ничто так не губит любовь, как принуждение. А он даже не старался скрывать того, что готов сыграть роль свата, чтобы превратить узы Гименея в цепи, приковывающие меня к его "фабрике".

Те, кто идёт по ветру, не возвращаются!

Вежливость - призрак в этом мире призраков.

Надо уметь подчиняться неизбежному.

Мне просто нет никакого дела до человечества. Оно само идёт к гибели.

Я буду писать портреты санитаров и сиделок. Если они будут не очень безобразны, я даже немножко поухаживаю за ними.
-Если потребуется, предлагайте руку и сердце,- сказал Ларе с возвращением.

Есть вещи, о которых трудно говорить. Но бывают обстоятельства, когда нельзя больше молчать. Приходится говорить обо всём, как бы трудно это ни было.

Но деревья принуждены умирать там, где они родились; всё, что они могут сделать, — это пригнуться ниже под ударами ветра судьбы и ждать своей участи.

Крик прекратился, и вдруг я услышал два глухих выстрела.
- Сильно дурак. Снасяла крисит, а потом стрелит. Надо снасяла стрелить, - продолжал ворчать Никола.

Не таков человек: он сам выбирает свой путь и свою участь, влекомый стремлением к борьбе, в неведомые, негостеприимные страны, чтобы победить природу или сложить свои кости рядом с хилой, корявой березой на холодной земле...

Там, где является сомнение в могуществе богов, колеблется и вера в них.

Не надо быть фаталистом, чтобы понимать такой простой факт, что обстоятельства иногда сильнее нас.

Ведь я лишён всего, что доступно живым людям. И только способность мыслить оставлена мне. "Я мыслю. Следовательно, я существую", - с горькой улыбкой процитировала голова слова Декарта. - Существую...