Цитаты из книги Блаженные

Прочитано в рамках Флэшмоб 2016

Сложилось впечатление, что все действующие лица в этой книге шуты, а само действие книги просто одно большое цирковое представление.

Всегда задавалась вопросом почему британку Харрис так тянет к другому берегу Ла-Манша - оказалось, она сама наполовину француженка. Книга не особо впечатлила, если честно. Точнее не впечатлила совсем: не покидало ощущение дежа-вю - где-то я уже читала сюжет "Я бегу от своего прошлого, от Черного Человека". Не понравился открытый и сквозящий по всем лазейкам книги атеизм. Понятно, что в средние века было много всяких бредовых предписаний, связанных с безграмотностью людей, но все же люди всегда хотели верить во что-то большее, а то что они по своей натуре лицемерны и падки к соблазну немного другая история.

Был еще один момент - не верила героине. Ее личность не прописана, очень размытый силуэт. Поняла, что он цыганка только вернувшись назад и перечитав, хотя может это я так рассеяно читала. В общем, к чему я это все - книга не захватила мое внимание, читала я ее очень расслабленно, без эмоций. Финал не понравился - я не фанат "девочковых книг с хорошим финалом", мне ближе жизненные, реалистичные концовки.

- Такой он человек, - сказал мне Леборнь, когда как-то раз я не сдержала недовольства. - У некоторых это есть, а у других нет, вот и все.

• Что есть?

• Вальяжность, милая, или как Это нынче называется. Эдакий внешний лоск, что к некоторым пристает с рождения. Особый лоск, который ставит его выше меня.

• Все ты понимаешь! - сказал Леборнь, вопреки своему обычаю без раздражения. - Понимаешь, что он ломанного гроша не стоит, что ему на все наплевать и что рано или поздно он тебя предаст. И упорно продолжаешь ему верить. Он вроде тех святых, которые в церкви, снаружи сияет позолотой, а внутри обыкновенная глина. Мы знаем, из чего они на самом деле, но притворяемся, будто не подозреваем. Потому как лучше верить в фальшивого бога, чем никакого не иметь.
• Но ведь и ты за ним идешь? - сказала я. - Разве не так?

• Все так. Но ведь я же шут. Какой цирк без шута?