Отзывы о книге Это я — Эдичка

Моя обида. Это грустная обида одного животного на другое. Итак, она была права. Но Эдичка как же, любивший ее, ведь он с тончайшими чувствами, с болезненной реакцией на мир, он, перерезавший себе 3 раза вены от восторга перед этим миром, он, пылкий и сумасшедший, обвенчанный с ней в церкви, вырвавший ее у мира, искавший ее столько лет и до сих пор убежденный, что это была она, да, она, его единственная только нужная, как же с ним, с Эдичкой, быть?

Как легко, оказывается, не разглядеть за медийной маской искреннюю и ранимую душу, как легко обмануться, поддавшись стереотипам и виденным когда-то в жизни образам, приняв желаемое за действительное.

Он долгое время оставался для меня смутьяном и бунтовщиком, истинным революционером, не согласным ни с чем и ни с кем, и любителем провокаций и перфомансов, политиком, общественным деятелем. В моем представлении его вечно за что-то задерживали, он вечно против чего-то протестовал. Я могла вообразить его почти кем угодно (иногда и моя фантазия дает свои плоды), но только не тем самым тонко чувствующим несправедливость жизни Эдичкой, нежным, трогательным, бесконечно одиноким, а оттого часто пускающимся на разного рода авантюры, из его знаменитой одноименной книги, наделавшей когда-то столько шума.

Картинки из СМИ девяностых и нулевых рисовали мне совсем иной лик Эдуарда Лимонова, потому, наверное, я так долго и шла к его творчеству - быть может, зря оттягивала этот момент, а может, наоборот, к счастью, что повстречался он на моем пути именно сейчас: что-то сомневаюсь, что в свои юные годы я бы поняла всю вылитую на страницы боль одинокого и потерянного в жизни и в чужой стране мужчины чуть за тридцать. Эта книга вообще-то должна была по всем правилам встретиться мне гораздо раньше. Любопытный предмет в институте - "Современный литературный российский процесс" - подарил мне некогда знакомство с Акуниным, Улицкой (и тот, и та ныне фигурируют под обидным ярлыком иноагентов, но на мое отношение к их творчеству сей факт, разумеется, не повлиял), Пелевиным, которые с тех пор надолго вошли в мою жизнь.

Сорокину и Лимонову повезло куда меньше. С первым я познакомилась в прошлом году, открыв для себя тем летом во всех смыслах потрясающий роман "День опричника" (на очереди, кстати, и знакомство с продолжением - "Доктором Гариным"). В 2025 году дошел черед и до творчества Эдуарда Вениаминовича Лимонова (настоящая фамилия - Савенко).

Совру, наверно, если скажу, что ожиданий в отношении его скандально известного "Эдички" не было. Были, еще какие! Я будто заранее настраивалась на худшее, чтобы, не дай бог, не расстроиться впоследствии. Я ожидала провокации, излишней откровенности сцен, граничащей с вульгарностью, отчего-то я ждала политики (да-да, тот самый, навязший на зубах лимоновский образ из СМИ), ожидала циничных замечаний о жизни, женщинах, может быть, искусстве. Ожидала чего-то очень противоположного моим личным жизненным ценностям: отрицания любви как таковой и искренних отношений между людьми, приоритета практичности над душевностью, восхваления Запада и прочего.

Как здорово, что книги, оказывается, еще могут нас удивлять! А стереотипы - в топку, куда им самое место!

Настороженно открывая роман, я боязливо шла на встречу к бунтарю, не ценящему чужих чувств, а думающему всегда исключительно о собственной персоне, думающему о себе в превосходной степени, не как положено обычно творцу, сомневающемуся в себе. И представьте же мое неподдельное удивление, когда на встречу, давно запланированную и с удовольствием предвкушаемую, явился вовсе не он! Пришел робкий юноша, пусть и одетый немыслимо ярко, подчас безвкусно и словно громко кричаще "посмотрите же на меня!" (одни его розовые туфли чего стоят! Разве можно такое забыть? Нет, такое вовек не забудешь, даже если захочешь).

Трогательный и скромный, начитанный до невозможности, сам с лихвой и доверху наполненный поэтическими строчками (кстати, вот это тоже было одним из моих главных открытий сезона. Почему-то я не могла представить себе Лимонова-поэта! Прозаика - да, структурированный ритм прозы казался мне наиболее подходящим его жизненному стилю, но стихи - что-то априори личное, интимное, проникновенное - не вязались для меня с его обликом совершенно, а зря, как выяснилось... Надо смотреть шире, Анастасия, и выбираться потихоньку из своих ограниченных представлений).

Я ожидала всего - обвинений, саркастических замечаний, может, похабных историй из жизни. Но я реально не ожидала, что вот этот бунтовщик вдруг начнет изливать совершенно чужому человеку печаль своей души, тоску своего одиночества, что покажет, не скрывая, израненное в кровь сердце, что поведает, не таясь, о самом сокровенном. Было как-то неловко даже поначалу слушать все это - слишком личное, слишком "для себя", а хотя... Поэтам можно все, и без того в стихах изливают глубинные переживания сердца.

Он говорил и говорил, говорил без остановки, о разном, с легкостью переключаясь с мыслей о несчастной любви (бывшая жена Елена на страницах его книги будет частой гостьей) на разочарование этой демократической страной, куда занесла его судьбинушка. Америка надежд нашего интеллигента вновь не оправдала, как не оправдывала до сих пор. Не он первый и уж точно не он последний. Это было запоздалое осознание, что здесь, в США, литераторы из России никому по большому счету-то и не нужны вовсе! (позднее об этом скажет почти теми же словами Сергей Довлатов, тоже эмигрировавший на запад). Горькие мысли о том, что демократии как таковой тоже нет - даже здесь. Эпизод с открытым письмом академику Сахарову это наглядно подтвердил. Лимонов хотел честно предупредить тех, кто только собирается эмигрировать в Штаты, о том, что ждет их здесь: ничего хорошего. Жалкое пособие, отсутствие работы, пренебрежение со стороны местных (и не только местных, к слову, но и просто переехавших ранее - "русская мафия в литературе", это было сильно), ужасные условия проживания, высокая преступность на улицах... Не менее горькие упреки в адрес Солженицына и Сахарова: зачем вы зовете сюда русских парней?

Да, хватало здесь и тех самых откровенных историй о любовных похождениях героя, иногда с приставкой гомо-. Обо всем он рассказывал искренне, трогательно. Странное сочетание это было, конечно. В деталях и подробностях, а потом с послесловием: "Я просто хотел, чтобы меня кто-то любил. Без разницы - мужчина или женщина". Ему было важно почувствовать родственную душу, почувствовать себя кому-то нужным, хотя бы на время избавиться от холода одиночества и ощутить тепло объятий вот этого незнакомого, но ставшего на миг будто родным человека. Да, это все было весьма странно, местами скабрезно описано, но в том и прелесть, мне кажется, подобных мемуаров: автор выворачивает перед тобою душу, не рисуется, не выставляет себя лучше, чем он есть на самом деле.

Забавно, что одновременно с "Эдичкой" я читала аналогичные мемуары - тоже скандально известную книгу, но уже от зарубежного автора. Сюжет будто бы точь-в-точь повторял лимоновский. Начинающий писатель, чья книга рассказов прошла незамеченной, а роман и вовсе никто из издателей не захотел печатать, рассказывает нам о скитаниях и трудностях писателя в Америке, показывает изнанку богемной жизни, лицемерие "людей от искусства" (актеров, тех же писателей, музыкантов...) и в один момент, достигнув дна (работы нет, денег - тем более), соглашается на работу в эскорт-агентстве типа "Мальчики по вызову", обслуживая тех самых - богатых и знаменитых. Ну не могла я при чтении двух похожих книг обойтись без сравнений!

Если до чтения "Эдички" я собиралась поставить Капоте высшую оценку или что-то вроде того, то, начав читать лимоновские мемуары, рука уже на это не поднялась. Один из реальных недостатков книги Лимонова - это не нецензурная брань (вот она-то как раз здесь к месту, подчеркивая экспрессивность и эмоциональность главного героя, чья жизнь вечно подбрасывает его в какие-то передряги). Большой минус "Эдички" в том, что на его безудержно ярком фоне остальные книги просто блекнут и меркнут. Вот Капоте этого испытания - сравнения с "Эдичкой" - увы, не прошел.

Герой Лимонова, несмотря ни на какие трудности, не идет на сделки с совестью и всегда внутренне свободен в выборе поступков. Может отказаться от выгодного контракта, рассориться с выгодными людьми, чьи полезные связи могли пригодиться, но он никогда не продастся просто из-за денег (пишу на момент описываемых событий в книге, а это 1976 год. О дальнейшей судьбе автора я пока не в курсе, но надеюсь все же однажды познакомиться с полным его жизнеописанием. Думается, это должна быть небезынтересная судьба). Вот он бы точно в "Мальчики по вызову" работать не пошел. Грузчиком - да, он работал. Забавно он описывает перевозку мебели и библиотеки одного из бывших соотечественников: "Ну куда, куда тебе здесь все эти многочисленные тома Большой Советской Энциклопедии?" Он чует фальшь за версту и часто оказывается прав в своих оценках и прогнозах... Да, он честно описывает свои гомосексуальные связи (кстати, если это одна из ваших книжных табу, то лучше не берите книгу в руки, зачем разочаровываться?..), но делает он все это не из-за денег. "Моей первой женщиной была ялтинская проститутка, моим первым мужчиной стал нью-йоркский бродяга с пустыря..." - вот в чем признается нам простой харьковский паренек, деньги никогда не были для него на первом месте.

Слушать и бы слушать, не останавливаясь, но всякая книга подходит к концу, а рассказчик он, да, замечательный. Вот этот разговор хочется продолжить, а потому, думаю, непременно обращусь и к другим его книгам: очень уж эта неординарная личность меня заинтриговала.

Я не мог быть с нею счастлив, а привыкши быть счастливым, — последние 4 года я был совершенно счастлив с моей Еленой, — я по привычке искал счастья, не думая о том, что большинство людей так и живет в мире, не имея счастья, мужчины и женщины имеют между собой отношения проститутки и ее клиента, все скушно и невыносимо, и может быть, не дай-то Бог, я так и не найду повторения Елены, не ее дубликат, нет, а опять счастья.

Слишком чувствительным людям, несовершеннолетним лицам, тем, кто не приемлет нетрадиционные связи в литературе ни в каком виде, я бы эту книгу не рекомендовала. А вот всем открытым к литературным экспериментам - очень даже. Мне вот понравилось) Мне было чертовски интересно общаться с этим юношей сквозь года и книжные страницы. Эдичка образца семьдесят шестого года оказался приятным собеседником, многое поведавшем о жизни - и выживании! - там.

Я хочу жить вместе с Крисом, и чтоб там была и Кэрол, и другие тоже — все вместе. И я хочу, чтоб равные и свободные люди, живущие со мной рядом, любили меня и ласкали меня, и не был бы я так жутко одинок — одинокое животное. Если я не погибну до этого каким-то образом, мало ли что бывает в этом мире — я обязательно буду счастливым.

Edichka Limonov's Lonely Hearts City

Этот Лимонов все-таки удивительный человек! Еще Довлатов иронически отзывался о нем: «в дело вмешался аморальный Лимонов», «современный русский нигилист». В послесловии к своей книге Лимонов успел назвать прозу Татьяны Толстой «старушачьей», а Битова – «пробирочной». И мне кажется, что «Эдичка» - приличный кандидат в список внеклассного чтения для старшей школы. Из-за дрожащего от напряжения воздуха, из-за угрожающего градуса отчаяния – просто отличный кандидат.

Эдичка вошел в литературу во всей красе: полуголый, хлебающий хохломской ложкой щи с кислой капустой на балконе отеля «Винслоу», солнце обжигает его и без того загорелую спину, а в окнах напротив бегает туда-сюда офисная нежить. Оффисная, - написано в моей книге 1990 года издания, оффис. Эдичку оставила жена, он злой и голодный, он по-настоящему несчастен – вот полный набор причин для того, чтобы послать мир куда подальше. Автоматом или книгой. Он выбрал книгу, а потом, но мы это узнаем позже, и автомат.

Эдичка Лимонов, безусловно, похож на базаровского потомка, но с поправкой на то, что лягушкам он предпочитает стихи и платки вокруг шеи. Его город, его Вавилон – Нью-Йорк семидесятых. Уроки английского в компании дюжины цветных женщин, дорогие магазины яркой одежды, французские рестораны и соседство сутенеров, проституток, драгдилеров, попрошаек и просто фриков. Он, как Холден Колфилд, слоняется по Нью-Йорку; этот харьковский дворняжка, воспитанный литературой и блатной юностью, тщится найти суку-любовь в глазах прохожих, понимая, что всё зазря. Если Холден еще одинок и у него всё впереди, то Эдичка уже одинок.

Жизнь сама по себе - бессмысленный процесс. Поэтому я всегда искал высокое занятие себе в жизни. Я хотел самоотверженно любить, с собой мне всегда было скучно. Я любил, как вижу сейчас, - необычно сильно и страшно, но оказалось, что я хотел ответной любви. Это уже нехорошо, когда хочешь чего-то взамен.

Вонючие редакции эмигрантских газет его не устраивают - Аполлону нужен весь мир и одна женщина. Слишком левый для Америки, слишком левый для Союза, Эдичка выпал из всех ячеек – работы, родины, любви, семьи, языка («парти, делать любовь, вэлфер», - вспомним тут же Т. Толстую: «вам чиз послайсить или целым писом?»), он стал один сплошной нерв, он столкнулся и с такой жизнью. Поднадоевший, но никуда пока не собирающийся «лишний» человек в костюмчике Пьеро и размазанной тушью на лице, - пусть так, но герой Лимонова не меркнет. «Неуничтожимость героя – самая большая гордость для писателя. Всё остальное – чушь собачья и муть зеленая».

Ну привет, Эдичка.

Кто там? Кто опять шумит? Ах, это опять вы, Эдичка. Признаться, я сильно вас недолюбливаю, как личность, особенно после одного события в городе N, поэтому за книгу бралась с предубеждением.

Да ну, тьху на эти якобы обращения, всё равно бы я не стала с Эдичкой говорить. Ни с реальным, ни с тем самым карикатурным из романа.

Так вот. Эдуарда Савенко я не выношу на дух и даже с огорчением недавно узнала, что он родился не в Харькове, как я раньше думала, а в пригороде родного НН. Бес его знает, почему с огорчением — вроде город не виноват, что в нём вокруг да около появляются больше не Алексеймаксимычи, а Захарки и Эдички, которые друг друга как петушка с кукухом. И всё же "Это я — Эдичка" в рассыпающемся ветхом издании начала девяностых прочёлся на ура. У Лимонова есть литературный талант, этого не отнять, хотя, опять же, изо всех щелей лезут неприкрытые хвосты заимствований, упрощений и гротеска.

Чаще всего этот роман сравнивают с Генри Миллером. Дескать такие же блуждания по аэрокондиционированному кошмару мегаполиса, нищебродство, неприкаянность, маргинальность главного героя, обилие секса и рваное повествование. Но это только внешнее. Миллер в своих романах ищет, развивается, жонглирует образы и ни на кого не равняется. Поёт, что поётся. Эдичка в своих эмигрантских стенаниях более, чем искусственнен, стремится эпатировать, преувеличить, да что уж там — приврать, как и во всех остальных сферах всоей жизни. Никакой настоящей рефлексии, самокопания, самопознания. Даже маргинальность у него какая-то поддельная, показушная, словно та самая хохломская ложка в кислых щах. Эдичка, я пою только о себе любимом, умывает руки Лимонов. Дескать всё можно списать на показушный эгоизм. А через каждое слово — Елена да Елена, а вот назло тебе, Елена, буду прекрасным, глубоким, одиноким, несчастным. А вот, Елена, напишу, какая ты, а потом придумаю, какой мог бы быть я! Например, с афроамериканцем посодомничаю посередь грязи Нью-Йорка! Знай, что мне это милее тебя, выкуси, кого потеряла.

Героя Лимонова — Эдичку — ни в коем случае не стоит смешивать с самим Савенко, а тем более уж думать, что все эти события имели место быть. Я прекрасно помню, как он умело деконструирует реальность под собственные нужды, там преувеличивая, там преуменьшая, там умалчивая, так что в итоге выходит то, что выгодно автору. Думаю, в Эдичке он тоже не брезговал этими методами, так что хоть роман и построен на костяке реальных событий, но уж больно этот костяк тощеватый по сравнению с румяными боками приукрашенностей.

А о чём роман? Да о всём понемножку. О том, как хорошо там, где нас нет. О страшной суке-любви. О том, как человеку хочется внимания. О шиле в заднице.

Мата, конечно, немало, но вот он как раз смотрится почти всегда органично. Разве что последняя постановочная сцена какая-то слишком по-голливудски эпичная. Секса тоже много, показательно дотошного к физиологическим подробностям, вот я как могу, обывательщина! Я ещё и не такого вам могу напридумывать, дайте только ручку в руки.

Дали. Написал.

Меня никогда не интересовала политическая деятельность Лимонова, от нее веяло дикостью и маргинальщиной. Зачем Лимонов это делает? Мог бы быть успешным писателем, богемщиком, в этой роли он очень органичен. Ну какая политика? В книге «Это я — Эдичка» Лимонов дает ответ:

... меня уже не удовлетворяет только искусство, и люди искусства, и то, что когда-то делало меня счастливым, тот богемный, веселый образ жизни уже невозвратен ...

Понятно, не удовлетворяет. На мой взгляд Лимонову лучше было бы создать свою секту или нечто подобное, он ведь посматривал с интересом на кришнаитов, лежа в центральном парке Нью-Йорка. Впрочем, партия его и была похожа на секту, как и любая другая вождистская партия.

Но, вернемся к роману. Все-таки он — наверное, главная книга Лимонова. Мне не всегда нравится порнографическая откровенность автора, но его наблюдательность и проницательность — на высоте. Читать про богемную русско-еврейскую эмиграцию очень любопытно. При желании, наверное, можно проследить судьбы людей из книги, ведь она, во многом, автобиографична.

Я никогда не верил в гомосексуальность Лимонова. Ну не может мужчина, так любящий женщин внезапно переделаться, перековаться. Понятно что гомосексуальная линия выдумана для шока и большего скандала, больших продаж и, как говорит Эдичка: «Из озорства».

Скажу больше: в Эдичкины страдания по прекрасной Елене я тоже не верю. Сам бы Эдичка, правда, употребил бы другой термин «пиз...страдания». Мне кажется Лимонов и в любви больше любит себя, свои страдания. Все хочу прочитать книгу-ответ Елены Щаповой: «Это я — Елена», она бы многое прояснила.

Левизну Эдички категорически не приемлю. Где ее корни? Как поселилась в нем эта ненормальность? Возможно, на Лимонова так повлияло ненормальное искусство:

Я воспитывался в культе безумия. «Шиза», «шиз» — укороченное от шизофреник, так мы называли странных людей, и это считалось похвалой, высшей оценкой человека. Странность поощрялась. Сказать о человеке, что он нормальный, значило обидеть его. Мы резко отделяли себя от толпы «нормальных». Откуда пришел к нам, провинциальным русским юношам и девушкам, этот сюрреалистический культ безумия? Конечно, через искусство.

И ведь странно, нарцисс Лимонов, эстет, поклоняющийся красоте, рафинированный Эдичка и вдруг на тебе... Левак! Тоже из озорства, тоже назло?

Так же в романе много понятных, объясняющих Лимонова мест. Как например вото это:

Все дети экстремисты. И я остался экстремистом, не стал взрослым, до сих пор странник, не продал себя, не предал душу свою, оттого такие муки.

Многие обвиняют Лимонова в юношеском максимализме, в том, что он так и не стал взрослым. Я, разумеется, не обвиняю.

Лимонов стал знаменитой личностью уже после распада союза, возглавил движение нацболов, дружил с Дугиным и Летовым. И я долгое время откладывал знакомство с его самым главным романом - "Это я, Эдичка". Но веяния времени снова побудили людей эмигрировать, искать лучшей жизни среди "других" и тосковать по Родине, что и сделало роман хоть чуть-чуть, но актуальным сегодня (а ещё попал на полки всего за 200 рублей в специальных магазинах, став доступнее по сути)).

Произведение можно поделить на 2 части. В первой Эдичка знакомит нас со своей стороной хулигана и лодыря. Он то, конечно, мнит себя творцом, но ирония чувствуется между строк. Герой шляется по бесконечным улицам американского города, где каждая имеет числовое название, а не наше привычное Ленина или Кирова и т.д. Все они сливаются в единый поток, где трущобы и закоулки смешиваются с дорогими ресторанами и магазинчиками. Всё вращается в большом великом городе, в 'Вавилоне". А Эдичка предстаёт перед нами как оборванец, что крутится в эмигрантских кругах и пытается понять, зачем он здесь. Хоть Лимонов и стремится очернить эту американскую мечту, отговорить своих соотечественников, но он сам себе не верит. Перечисляя огромный круг знакомых, что остались там, на Родине, он говорит то о тюрьме, то о смерти, а то и просто исчез человек внезапно. И уже не понятно, кому повезло больше. Он даже насмехается, когда пишет о том, что получает деньги просто так, бесплатно. Да, их мало. Но можно спокойно писать, творить у себя на кухне, перекусывая щами, или свисать полуголым с окна, любуясь муравьиным переполохом Америки.

Во второй части обнажается личный конфликт героя. В какой-то момент Эдичка перестаёт быть насмешливым дураком, вульгарным пошляком и грубияном. Он утопает в собственной никчёмности и бессильности перед любимой женщиной. Елена стала злым ножом, что пробил его сердце, застряв там навсегда. Герой не может вытащить лезвие, ведь тогда он истечёт кровью. Лишним стали проблески надежды в последних главах, наполненные лирическими нотками. Он превращается в романтика и мечтателя, но всё такого же глупого и никчёмного, ругая уже самого себя. Любовный конфликт Эдички близок многим. И верно замечание, что "кто-то один в отношениях всегда раб".

Жизнь Лимонова на страницах романа превращается в назидание. Он порицает себя, порицает общество и понимает, что миру не нужен. Ни в большой и богатой Америке, ни на бедной, могучей Родине. Да даже Родины у него нет. Это всего лишь обрывки воспоминаний о людях, что жили "там". Лимонов не вспоминает практически городов, улочек, магазинчиков своих родных мест. Сейчас с "новой эмиграцией" роман приобрёл новые оттенки смыслов и снова стал актуален. Но это если смотреть вскользь. P.S.: роман является ещё и частью трилогии, а-ля как у Фон Триера. Но стоит ли читать дальше? Мне кажется, что история хороша и таким концом. Зачем нам что-то ещё?

Роман "Это я -Эдичка" нашего талантливого и эпатажного писателя Эдуарда Лимонова является, пожалуй, самым известным и лучшим его произведением.

Лучшим его делает тот надрывно-эмоциональный накал, который писателю удалось передать, так откровенно ретранслировать потерю (уход жены к другому) плотской, физической любви конкретного человека... точнее даже потерю конкретного женского органа... Это было и правда слишком откровенно... но и в то же время во многом понятно. Мата конечно в романе много, но он здесь органичен, поэтому ты можешь его даже не замечать в "эмоциональном" потоке слов и мыслей главного героя. Читаешь эту вещь и веришь ему, сопереживаешь... Книга была актуальной тогда, но ещё более актуальна она и в наши дни. Поэтому это мощная, шедевральная книга. Что есть, то есть.

Что касается той знаменитой гомосексуальной сцены, -думаю это был такой вынужденный рецидив нарочитой эпатажности, просто потому что по-другому и невозможно было привлечь к себе внимание циничных издателей. Тем более, насколько мы знаем, Лимонов был женат, и даже несколько раз.

В любом случае в историю мировой художественной литературы автор попал, а это удается далеко не каждому.

«Жизнь сама по себе — бессмысленный процесс. Поэтому я всегда искал высокое занятие себе в жизни. Я хотел самоотверженно любить, с собой мне всегда было скучно. Я любил, как вижу сейчас, — необычайно, сильно и страшно, но оказалось, что я хотел ответной любви. Это уже нехорошо, когда хочешь чего-то взамен».

Знакомство с творчеством одной из самых неоднозначных фигур в русской литературе рубежа веков — Эдуарда Вениаминовича Лимонова (1943–2020) начал с его дебютного и скандально известного романа «Это я — Эдичка». Исповедальная и отчасти автобиографическая книга, написанная в Нью-Йорке в 1976 году, впервые вышла в России только в 1991-м — и не переиздавалась почти 30 лет, пока три года назад её наконец-то не презентовала в новой авторской серии «Альпина нон-фикшн». Издания, вышедшего немалым по нынешним временам тиражом в десять тысяч экземпляров, давно уже нет в продаже, что неудивительно. Так совпало, что дочитал я новеллу в день, когда узнал о скорой премьере биографического фильма «Лимонов, баллада об Эдичке», заглавную роль в котором сыграл звезда нашумевшего «Парфюмера», лауреат премии «Золотой глобус» Бен Уишоу.

Структура повествования — многослойная: за внешним эпатажем, поначалу шокирующим незнакомого с лимоновским стилем читателя, несложно проникнуться своеобразной лирикой и поэтикой, заметить элементы психологического, философского и социального романа. Этим книга напомнила мне произведения Чарльза Буковски — ещё одного иностранца, творившего в США в те же годы, что и Лимонов. У обоих героев за неустроенным бытом и беспорядочными связями проглядывает измученная одиночеством душа, жаждущая свободы и любви, беспощадная в суждениях об окружающих и прежде всего о самом себе. Обоих отличает безнадёжная разочарованность в дне сегодняшнем и несокрушимая вера в день завтрашний. Метод Лимонова — «фотографировать» действительность: писать просто и откровенно, быть честным — в своих пристрастиях, желаниях, образе мыслей и языке.

Отдельная тема — русские диссиденты и эмигранты, правда об их истинной сущности и реальном положении на Западе. Считавший себя одним из них Эдичка обнаруживает, что «правдорубы», клеветавшие на советский строй, нужны были их американским хозяевам там, в СССР. Когда они перебрались в США и стали разоблачать открывшиеся им пороки Западного мира, — который предстал совсем не таким, как они его себе представляли, наслушавшись Солженицыных и Сахаровых, — оказалось, как любит повторять Эдичка, что они «на х** тут никому не нужны».

Люди, бывшие у себя на родине поэтами и писателями, общавшиеся с художниками и композиторами, в Нью-Йорке они становятся грузчиками и подсобными рабочими, приятелями бродяг и маргиналов. Кто-то идёт работать на ЦРУ. Как говорится, за что боролись... Рашен крейзи Эдичка презирает и тех, и других, — и себя, обманувшегося и одураченного по всем фронтам. Кто знал, что пройдёт почти полвека, и вся эта байда с героически бегущими «правдоборцами» повторится...

В целом, знакомство выдалось более чем удачным и, скорее всего, будет продолжено. Отзыв на сборник романов Чарльза Буковски «Почтамт. Женщины. Макулатура»: https://www.livelib.ru/review/1725130-pochtamt-zhenschiny-makulatura-sbornik-charlz-bukovski#comments

Если бы Захар Прилепин был моим близким другом или знакомство наше было не просто взаимным, но еще и достаточно коротким, чтобы иногда принимать по пару-тройку грамм на грудь в компании друг друга, то в один зимний вечерок, накатив бутылочки две-три чего-то умеренно крепкого, мы бы успели обсудить общих знакомых, важные дела, политику и прикольную картинку с котиком, которую кто-то кинул кому-то на фейсбуке, и дошло бы дело до обсуждения книг. И вот тут сказала бы я Захару, что он, человек чьему вкусу я доверяла, а книги, рекомендованные им в его труде "Книгочет: пособие по новейшей литературе с лирическими и саркастическими отступлениями", решила прочесть и заочно полюбила, разочаровал меня безмерно и неудержимо. Нет, пить с ним и говорить о знакомых, делах, политике и котиках я могу и дальше, но вот доверять его вкусу... После книги Лимонова вряд ли такое будет возможным.

И что же такого плохого в романе под гордым и громогласным названием "Это я, Эдичка", спросите вы меня. А я умолкну, скорбно воздев очи горе, потому что ответить на ваш вопрос будет для меня проблематично, ибо воспитана я в постсоветском пространстве, где учили меня уважать и почитать ближнего своего, не хамить ему и делать хорошую мину при самой что ни на есть плохой игре, и никогда - или даже НИ-КОГ-ДА! - не говорить, что в книге плохое все, но искать в ней крупицы светлого, доброго и вечного. А "Это я, Эдичка", как бы не пыжился автор, провозглашая себя добившимся всего мессией, низвергнутым с вершин, ничего такого в себе не несет. И даже идея этой самой необходимой, словно воздух, любви ненатуральна и осмеяна всем тем, что в книге описывается.

Хотя, конечно, люди интеллектуальные и продвинутые, умеющие видеть суть вещей, но не их поверхностное и напускное, скажут мне, наверное, что книга все же об этой самой любви, а не о становлении Лимонова как гомосексуалиста ("да! я смогла написать "гомосексуалист" вместо всех тех более точных и емких слов, которые так хотелось начертать! я до опупения политкорректна!"). И что с того? Нет, ну правда, что с того, что им кажется, что они там это доброе и вечное видят? Я ведь вижу только и исключительно ушаты грязи, выливаемой на всех вокруг и на себя в частности, вижу попытку выскочить, выкаблучиться, выпендриться и доказать всем, что я, мол, не вы - я все эти ваши комплексы так давно и прочно перерос, что эпатировать вас - ерунда, которой я уделяю внимания не больше, чем утреннему походу в сортир, все машинально и просто до безобразия.

Так что, как оказалось, не все книги, советованные Прилепиным, одинаково хороши. Некоторые - плохи до безобразия. От чего мне на душе как-то грязно и грустно. Хоть иди и бухай. Да только боязно хоть в чем-то уподобляться Эдичке.

Сел писать отзыв я и потерялся – кому посоветовать? О чем рассказать? Начну с того, что, как оказалось, у Лимонова очень интересная биография (я погуглил). Вам рассказывать не стану, но это прям я, если бы был чуть смелее, хах. Эдичка – свободная душа, но левее не только всех правых, он левее всех левых. Про политику в биографии Лимонова вообще очень много, он даже пытался баллотироваться в президенты РФ в 2012! ⠀ Этот, как указывается, автобиографический роман, повествует нам о сбежавшем из СССР в США поэте Эдичке. Живет Эдичка на социальное пособие, в ус не дует. Но пьянствует, матерится и сношается со всем, что движется. Есть смешной анекдот про негра и Эдичку после интервью у Дудя на тему межрасовости и сношений, как раз. ⠀ Эдичка – франт, щегол и несчастен. Денег не хватает, жена изменила и ушла, публиковать не хотят, а обратно на родину не пускают. Вокруг лишь такие же непутевые приезжие или окуевшие местные. Местных Эдичка не любит сильно, но сильней не любит таких же, как он – русских в америке. Кажется, что Эдичка презирает всё и всех. Такой, знаете, запоздалый взрыв пубертата. ⠀ Вот об этом, наверное, и есть книга. Но отмечу все же детали, которые не отметить нельзя. Здесь очень (ОЧЕНЬ) много мата. Много (МНОГО) натуралистично описанных половых связей (в том числе гомосексуальных). Много пьянства (ПЬЯНСТВА) и презрения. Даже я сначала цеплялся за слог, спотыкался об него. А дальше ничего, пообвыкся. И вот как пообвыкся, случилось какое-то понимание Эдички. И сразу судьбу его поломавшуюся видно (хочется пожалеть). И его безгранично-безответную любовь к бывшей жене (хочется встряхнуть). И, конечно же, тоску по родине (как бы она не пряталась за всем, что Эдичка вещает). ⠀ Глава «Мой друг – Нью-Йорк» понравилась особенно. Тут, между всей грязью языковой, видна поэзия. Каково это – быть нищим в сохо? Носить ботинки на платформе, себя на них и кружевные рубахи? Понимать, что нет у тебя ни счастливого будущего, ни славного прошлого. Тоска.

В этом году роману Эдуарда Лимонова "Это я, Эдичка" исполнилось сорок лет. Книга была издана на русском в издательстве "Руссика" в 1979 году, поэтому самое время для юбилейной рецензии. Впереди вообще сплошные юбилеи: перевод романа на французский язык, принесший Лимонову известность на Западе, был издан Жан Жак Повэром в издательстве "Рамсей" в 1980 году. Таким образом, с момента издания "Эдички" прошло сорок лет. Мужчины (а "Эдичка" -- мужчина) стараются из суеверия сороковник не праздновать, поэтому можно отметить другую неуклонно приближающуюся круглую дату: "Это я, Эдичка" в СССР вышел в издательстве "Глагол"в 1990 году.

Лимонов, по слухам, не дает разрешения на переиздание своего первого (и главного) романа. По крайней мере, в РФ. Видимо, писатель считает, что по нынешним временам текст с откровенными гомосексуальными сценами ему повредит. В слаборазвитых странах лирического героя от автора вообще отличают с трудом. А "на тюрьме", как известно, сексом наказывают. Тюремный дискурс очень глубоко въелся в русское сознание и ничего тут не поделаешь, если кругом одно сплошное АУЕ.

Кстати, возможно, роман Лимонова сегодня не столь популярен и в связи с общемировым нарастанием консерватизма в семейно-половых отношениях. А все дело тут в AIDS. По-моему, появление СПИДа в Америке совпало с выходом "Эдички" в свет (1980 год). Веселый промискуитет всех со всеми 70-х годов прошлого века логично сменился здоровыми рейгановскими семьями 80-х. И сегодня русские девушки хотят любить до гроба одного-единственного-ненаглядного не столько потому, что их так Путин и патриарх Кирилл воспитали, а потому, что СПИДа и гепатита С остерегаются. (Сейчас в РФ около 900 тыс. людей с диагнозом ВИЧ.)

"Эта" сцена из романа и по сей день не дает критикам покоя, заслоняя очевидные достоинства книги. А ведь знаменитый гомосексуальный акт можно рассматривать и как центральную метафору романа: увела Америка у нищего эмигранта Эдички красавицу-жену, так мало того, что увела, еще Эдичку и в ж@#$ трахнула!

Но книга эта вовсе не о сексе, а о любви. Не отвечаю за полную точность цитаты, книга прочитана давно, но главный герой говорит, что "мир без любви был мне страшен". И Эдичка эту любовь настойчиво ищет. В постели американки Розанны, в компаниях еврейской девушки Сони и троцкистки Кэрол. Но находит ее на нью-йоркском пустыре, у негров -- преступника Криса и бомжа Джонни.

Придумал ли Лимонов "своих" негров? Вообще-то, однажды, на какой-то телепередаче, Лимонов кричал, сорвавшись на сиплый фальцет, что он "никогда не врет". Но, было или не было, это уже дело десятое. Авторский вымысел возможен. Даже если и было, так что? Мы, слава Богу, не в Воркуте.

Книга -- еще и великолепное описание Нью-Йорка 1975 года. По сути, при всей декларируемой ненависти автора к Америке, это признание в любви к городу Нью-Йорку. Ну, помните -- жаркое лето, Манхэттен, вечное вечернее течение улицы Бродвей, фонтан на Вашингтон-сквер, собака-боксер лезет под струю воды... Яркая картинка, как звезды на полотне у Ван Гога. Она тем ценнее, что того Нью-Йорка больше нет в природе. За экономическим упадком город перенес джентрификацию (улучшение состава населения) и тех веселых люмпенов и фриков, продавцов самокруток с марихуаной и сторчавшихся старых хиппи тоже там больше нет. Доживают где-нибудь подальше от Манхэттена -- в Квинсе? в Бронксе? Разве что их потомки приезжают на сабвее в центр исполнить свою какую-нибудь низкооплачиваемую работу. А негры Крис и Джонни, видимо, мертвы.

"Это я, Эдичка" -- реализм это или постмодерн? Лимонова, кажется, зря записали в реалисты. При всей реалистичности изображения "Эдичка" обладает любопытной особенностью делать эту картинку галлюцинаторно яркой. К тому же, как мы помним, главный герой -- Эдди -- практически постоянно находится под воздействием изменяющих сознание веществ, то ли это марихуана, то ли выпитый в одиночестве галлон калифорнийского шабли. Картинка в результате получается как бы контрастная в центре и заворачивается и исчезает по краям (не будем забывать, что главный герой носит очки с диоптриями или контактные линзы).

Как раз те самые линзы, которые Эдичка потерял, ныряя спьяну в фонтане. Может, они и сейчас лежат там, на дне. Автору удалось навязать читателю то жаркое лето в Нью-Йорке, по его словам, "оно будет всегда".