Цитаты из книги Миссис Крэддок

Человек привыкает ко всему. Только самые отъявленные мизантропы делают вид, что не могут смириться с глупостью себе подобных. Через определенное время свыкаешься с самым скучным человеком или занятием, и даже, однообразие перестает быть однообразным.

Молодость и заботы редко соседствуют друг с другом, а милосердное время накрывает покровом забвения самые тяжёлые горести.

Стояли дни,когда в воздухе разливалось благоухание, пригревало солнышко и сердце сладко замирало, радуясь долгожданному приходу весны.

Ее любовь походила на волны, бьющиеся о голую скалу...

Стоял конец ноября, день выдался мрачный и безрадостный. Казалось, уходящий год отбрасывает на все вокруг тень смертного ужаса. Воображение отказывалось рисовать в измученном мозгу картины благословенного сияния солнца, картины весны — юной девы, которая щедро разбрасывает из своей корзины цветы и зеленые листья.

Как многие сельские жители, Эдвард находил священников забавными (дескать, не стоит на них обижаться, поскольку духовный сан - единственная шутка в их жизни).

Она уже не пыталась отрицать, что их любовь друг к другу сильно разнится, однако его холодность зачастую явно не выражалась, а Берта так неистово желала ответной пылкости, что закрывала глаза на все, что открыто не оскорбляло ее чувств. Желание видеть в Эдварде мужчину своей мечты было столь всеобъемлющим, что по временам Берте удавалось жить неким призрачным счастьем, которое хоть как-то поддерживало ее, хотя в глубине души она горько сознавала его фальшивую природу.

Когда я думаю о том, что связана с ним на всю жизнь, мне хочется повеситься!

Доктор, если бы вы только знали, как нестерпимо скучен по-настоящему хороший человек!

По счастью, люди не сознают собственную глупость, в противном случае полмира покончило бы жизнь самоубийством.

Берта ушла в себя, но скоро обрела утешение. Во внутреннем безмолвии она создала свой собственный мир и скрыла его от посторонних глаз, зная, что ее не поймут.

Берта действительно неимоверно устала и телом, и душой; устала от любви и ненависти, дружбы, знаний и груза прошедших лет. 

Сравнивая свою безумную жажду счастья и безысходное отчаяние, которым обернулись все стремления, Берта понимала, что жизнь прошла зря. Ее радужные надежды сейчас проплывали перед глазами, будто призраки, и она горестно взирала на них. Она ожидала так много, а получила ничтожно мало! 

— Дорогая, нельзя же трястись от ужаса десять лет подряд. Люди, живущие на вулкане, со временем забывают о нем. Если у вас нету стульев, вы привыкнете сидеть даже на пороховой бочке.

— В этом вся моя жизнь, — пробормотала она себе под нос. — Есть холодное мясо с картошкой в бальном платье и при всех брильянтах.

Берта считала реальность вполне сносной, когда та служила не более чем декорацией, фоном для дивных событий, что разворачивались в старинных книгах. Она смотрела на деревья, и птичьи трели стройно вплетались в ее собственные мысли, занятые Рыцарем печального образа из Ламанчи, несчастной Манон Леско или развеселой компанией со страниц «Декамерона».

Берта недоумевала: что это за любовь, если мужчина со спокойным сердцем относится к расставанию с женой, чем бы оно ни было вызвано? 

Моя любовь — не безделица, я не отдала бы ее первому встречному!

Эдвард опять превращался в золотого божка, облаченного в сияющие покровы истинной любви; его слово и дело было законом. Берта, смиренная жрица, воскуряла ему фимиам, преисполненная благодарности за то, что могущественное божество в великом терпении не сокрушило ее своей пятой.