Цитаты из книги What We Devour

У всего есть своя цена – даже у смерти.

Сердце – это сад, а садовник не всегда контролирует то, что пускает корни и растет

Кто мы, если не крупицы близких, которых потеряли? Привычка здесь, подарок на память там, и последняя фраза, которую мы помним вечно. Каждая часть нас любила и возвращалась в землю.

– Мы плакали, но потом меня научили не плакать.

– Меня тоже, – сказала Сафия. Она взяла его за руки.

– А когда ты впервые приносишь жертву... это опьяняет. – Я провела ногтем по руке. – В первый и единственный раз мы чувствуем, что такое истинный контроль. Но это ощущение быстро проходит.

– Я никогда не хотела оставлять после себя наследие, Джулиан. Я хотела только счастливой жизни. И если ее не будет у меня, я умру, пытаясь добиться, чтобы она была у других.

– Каждый день ты погружалась в смерть, – сказал Джулиан. – Кто бы после этого захотел к тебе прикоснуться, кроме другого монстра?

– Думаешь, я плохой человек?

– Да. – Я запустила пальцы в его волосы.

– Да, – вздохнул он. – Наверное, ты права.

Мало просто не быть плохим человеком. Нужно еще и совершать хорошие поступки. Хотя бы стараться это делать. Безразличие было ничем не хуже плохих поступков.

Я не такой сильный, как ты. Я – песок под волнами, но ты – край утеса, вечного, незыблемого. Нас всех не будет на этом свете, а ты еще будешь здесь. И ты не будешь тратить время на сожаления.

К концу света легче подготовиться, если точно знать, когда он произойдет.

«Бог, который течет в моих венах и отвечает на мои молитвы в обмен на жертву».

Иногда, поздно ночью, перед самым рассветом, когда в Лощине было тихо и я могла слышать только пустоту своей жизни, я понимала, что меня гложет бесконечный голод. Мне не хотелось прятаться, не хотелось заводить семью, не хотелось рутины... я хотела большего, хотела настолько сильно, что у меня ныли кости. Я хотела чего-то. Хотела всего.

Мир не требует, чтобы мы ломали себя, чтобы выжить; это делают люди, отказывающиеся нам помогать

Тем, кто обладал властью, не нужно было вырезать знаки на груди осененных, чтобы держать людей в узде. Им нужно было только платить людям сущие гроши и заставлять их работать сутками напролет.

Жить уже было все равно что стоять у обрыва. Каждая беда была просто рукой, которая подталкивала нас чуть ближе к краю.

Так много людей ценили меня за то, что у меня есть творцы. Было приятно чувствовать, что он ценит меня за меня.

– Монстр, что течет по моим венам, – сказал он, – принес мне столько сожалений, что их хватило бы на дюжину жизней. Я постоянно терплю неудачи. Это невыносимо.

– Иногда потерпеть неудачу – единственный выход, – я протянула руку и заправила его волосы ему за уши, проведя пальцами по следам от его очков. – Иногда мы терпим неудачу, даже когда все делаем правильно.

Жизнь и смерть – величины не равные. Я не могла пожертвовать пальцем, чтобы создать палец. Творцы, вне зависимости от того, от Благих они или от Грешных, так не работают.

– Уверен, что если бы ты меня убила, я бы с этим смирился, – он улыбнулся, не глядя на меня. – У тебя явно была бы на это веская причина.