Цитаты из книги Алые паруса

В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море.
<...>
Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы; утихающее волнение грозно шатало корпус; обезлюдевший корабль с порванными снастями переживал долгую агонию, пока новый шторм не разносил его в щепки. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом; экипаж, сидя за трактирным столом, воспевал плавание и любовно пил водку. Были там еще корабли-пираты, с черным флагом и страшной, размахивающей ножами командой; корабли-призраки, сияющие мертвенным светом синего озарения; военные корабли с солдатами, пушками и музыкой; корабли научных экспедиций, высматривающие вулканы, растения и животных; корабли с мрачной тайной и бунтами; корабли открытий и корабли приключений.

-Тем более я не желаю знать,кто ты,кто твои родители и как ты живёшь.К чему нарушать очарование?

---

Да будет мир пушистой твоей голове

---

Колдун был у них,так понимать надо

---

Всякое счастье утратит половину своих блестящих пёрышек, когда счастливец искренно спросит себя:рай ли оно?

---

Её тонкая красота скорее отталкивала, чем привлекала,т.к. в ней чувствовалось надменное услие воли, лишённое женственного притяжения.

---

Огромный глобус, заключённый в медный сферический крест экватора и меридиана, стоял на круглом столе.

---

Как ни тяжело он дышал, с трудом разгибал спину, улыбка презрения не оставляла его лица.
---

Капитан молчал.Матрос знал,что в это молчание нельзя вставлять слова.

---

Он любил картины без объяснений и подписей.Впечатление такой картины несравненно сильнее;её содержание,не связанное словами,становится безграничным,утверждая все догадки и мысли.

---

Обладатель пьяных усов

---

Она знала жизнь в пределах,поставленных её опыту.

---

Рассеянность-облачное движение чувств...

Он думал, но без участия воли; в этом состоянии мысль, рассеянно удерживая окружающее, смутно видит его; она мчится, подобно коню в тесной толпе, давя, расталкивая и останавливая; пустота, смятение и задержка попеременно сопутствуют ей. Она бродит в душе вещей; от яркого волнения спешит к тайным намекам; кружится по земле и небу, жизненно беседует с воображенными лицами, гасит и украшает воспоминания. В облачном движении этом все живо и выпукло и все бессвязно, как бред. И часто улыбается отдыхающее сознание, видя, например, как в размышление о судьбе вдруг жалует гостем образ совершенно неподходящий: какой-нибудь прутик, сломанный два года назад.

... Ассоль была все еще той маленькой девочкой, которая молилась по-своему, дружелюбно лепеча утром: — «Здравствуй, бог!», а вечером: — «Прощай, бог!».
По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам.