Цитаты из книги Шоколад

Незачем таскать бесполезный груз.

Человек этот-сердцевина механизма, вращающего ход жизнь.

Он отвечал ей улыбкой, похожей на сжатый кулак.

... и облегение мое было пронзительным, как боль.

Кто-то в перчатках, другие прижимают свои бледные скрюченные руки к плоской груди, словно девственницы на картинах Грюневальда. 

"Я мило улыбаюсь, догадываясь, что ещё ниже пала в его глазах"

Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано.

Щедрi люди щедрi у всьому

Я завидую столу, его незабываемому чувству места. Он стоит тут давно. Он тут свой.

-Рембо, когда ему было шестнадцать, заявил, что хочет испытать в жизни всё, что только можно, и в полную силу. Что ж, мне без малого восемьдесят, и я прихожу к выводу, что он был прав.

Их взгляды словно дышат мне в затылок - вовсе не враждебные, как ни странно, и тем не менее холодные.

Жизнь -карнавал, душечка, и с каждым годом под колесами машин гибнет все больше пассажиров.

Сегодня мне хочется вспоминать только радужное, светлое, смешное. В воздухе и без того витает слишком много грустных мыслей.

Но в один прекрасный день она сломается. Когда-нибудь они все не выдерживают. И я безропотно отпущу ей все ее грехи. Буду скорбеть о ней, несмотря на все ее заблуждения, гордыню, заносчивость. В итоге она падет к моим ногам, топ pere. В конечном счете все они будут в моей власти, разве нет?

Ру уставился на меня в изумлении. – Серьезно, – подтвердила я. – По-моему, он считает, что я тут всех разлагаю. Каждую ночь шоколадные оргии. Неумеренность плоти, когда всякий порядочный человек должен быть в постели, в одиночестве. Его глаза такого же неопределенного оттенка, как городское небо в дождь. Когда он смеется, в них мерцают коварные искорки. Анук, сидевшая тихо как мышка, что было ей отнюдь не свойственно, мгновенно подхватила его смех.

Это мое любимое лакомство – кружочки черного, молочного или белого шоколада, а сверху тертая лимонная цедра, миндаль и пухлые ягоды изюма сорта малага. Анук любит белые mendiants, a я предпочитаю черные, из лучшей семидесятипроцентной шоколадной глазури…

– Я видела твой магазин. Симпатичный. Это ты молодец, постаралась. Только он не про нас. Чересчур броский. – В ее тоне не было неодобрения – только иронич- ная обреченность. – Я слышала наш m'sieur le curé уже против тебя ополчился, – язвительно добавила она. – Надо полагать, он считает, что шоколадной не подобает стоять на его пло- щади. – Вновь посмотрела насмешливо, вопросительно: – Ему известно, что ты ведьма? Ведьма, ведьма. Слово неверное, но я поняла, о чем она.

Боже, какое же нужно терпение с этими людьми?

К чему мы придём, не имея глубокой веры в чистоту своих убеждений и помыслов?