Цитаты из книги Диктатор. Імперій. Lustrum

История всегда привлекала меня. Как когда-то написал сам Цицерон: «Не знать, что было до того, как ты родился, значит навсегда остаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»

Природа наградила человека стремлением к обнаружению истины

Отличить дурака очень просто: он всегда заранее знает, кто победит на выборах.

Надо же такое ляпнуть! –…– Политика – скучно? Политика – это живая история! Какая другая сфера деятельности требует от человека всех его ресурсов, всего самого благородного в его душе? Что может быть более увлекательным? Что, как не политика, нагляднее всего обнажает наши сильные и слабые стороны? С таким же успехом можно заявить, что жизнь скучна!»

Я расставил свои книги, и теперь у моего дома есть душа.

То, что начинается с благодарности, быстро превращается в зависимость и, в конце концов, воспринимается как должное.

Цицерон всегда говорил, что чем больше толпа, тем она глупее.

Нет на свете более тягостной обязанности, чем дружба с великим человеком.

Лишь три вещи имеют значение для оратора: искусство, искусство и еще раз искусство речи.

Его ораторская система являла собой прямую противоположность азиатской и была при этом очень простой: не нужно лишних движений; держи голову прямо; говори по сути дела; умей заставить слушателей плакать и смеяться и, после того как завоюешь их симпатию, умолкни и быстро сядь на свое место.

Золотое правило перекрестного допроса гласит: никогда не задавай вопрос, если тебе заранее не известен ответ.

Он жил в маленьком домике, забитом книгами, и днями напролет был занят только чтением и размышлениями - самым опасным для человека занятием, ведущим, по моему глубокому убеждению, к нарушению пищеварения и меланхолии.

— Эти люди, — пожаловался он мне как-то утром, — служат предупреждением о том, что случается с любым государством, имеющим постоянных служащих. Они начинают службу в качестве наших слуг и заканчивают ее, считая себя нашими господами!

Не устаю удивляться Цезарю. Если человек способен украсть у друга жену, есть ли то, что он не готов украсть?

Как я испытываю симпатию к молодому человеку, в котором есть толика зрелости, так я испытываю симпатию к старику, в котором есть привкус юности…

Успех сделал его тщеславным, а тщеславие пожрало его рассудок

Обыденность может превратить любую, даже самую замечательную, фигуру в общее место: наверное, человеку надоело бы видеть самого Юпитера Всемогущего, если бы тот каждый день проходил мимо него по улице.

Он обладал самой ценной формой храбрости: храбростью думающего человека. Ведь любой дурак, в принципе, может стать героем, если он ни в грош не ставит свою жизнь. А вот оценить все риски, может быть, даже и заколебаться вначале, а затем собраться с силами и отбросить сомнения — вот это, на мой взгляд, и есть самая похвальная доблесть.

В политике доброе сердце это, несомненно, слабость.

— Но кого тебе следует опасаться особо, так это Антония Гибриды. — Но ведь он идиот! — Цицерон, ты меня разочаровываешь. Когда это глупость мешала политической карьере?