Цитаты из книги Кюхля

Я испытываю почтение к мечтам моей юности. Опытность часто останавливает стремление к добру. Какое счастье, что мы еще неопытны!

Звание литератора русского было скорее проклятием, чем званием. Такого сословия не существовало вовсе.

И никогда у него не было ни дома, ни денег, ни власти. У него было только ремесло литератора, которое принесло насмешки, брань, долги. Он всегда чувствовал - настанет день, и люди порядка обратят на него свое внимание, они его сократят, они его пристроят к месту.

Чтобы можно было полюбить человека, он должен иметь хоть один порок.

За ужином объелся я, Да Яков запер дверь оплошно. Так было мне, мои друзья, И кюхельбекерно и тошно.

Бог с тобой, голубчик, будь здоров, поезжай. Не могу отважиться в любезное отечество, – и махнул с ужасом на шубы. – Трупы – лисица, чекалка, волк. Воздух запахом заражают. Непременно надобно растерзать зверя и окутаться его кожею, чтобы черпать роскошный отечественный воздух.

Время, которое радостно шагало по Петровской площади и стояло в крепости, бежит маленькими шажками.

И по совести, – лукавствовал, склонив толстую голову, Александр Львович, – я даже, убейте меня, не могу понять, что за бес нас с вами в настоящее время в этот отель засадил, в котором даже понять ничего нельзя, так все разбросано, когда в России и удобно, и тепло, и, главное, все понять можно.

Вдруг он понял: если он останется жив, - он должен сгореть все равно где, - но без остатка, сейчас же, скорей. Он должен погибнуть, но так, чтобы жизнь стала после в тот же день другая, чтобы друзья всю жизнь поминали.

Одно дело Восток неприкрашенный, с грязью и вонью, а другое дело, что мы из него делаем и как его понимаем. Европейцы и в поэзии, и в политике Азию на свой лад перелаживают.

Есть неожиданности в каждом человеке.

Тогда Пушкин сказал ему на ухо, не торопясь и скандируя: За ужином объелся я, Да Яков запер дверь оплошно. Так было мне, мои друзья, И кюхельбекерно и тошно. Кюхля отшатнулся и побледнел. Удивительное дело. Никто так не умел смеяться над ним, как друзья, и ни на кого он так не бесился, как на друзей!

Когда производят штабс-капитана в капитаны – это в порядке вещей и никого не удивляет; но совсем иное дело... перешагнуть через чин и произвести в капитаны поручика.

Как бы цель жизни нашей ни была пуста и незначительна, мы не можем презирать этой цели, если не хотим сами быть презренными.

- Можно увериться легко в ничтожестве жизни человеческой, - сказал он <Н.И. Тургенев>, - но ведь эта самая ничтожность заставляет нас презреть все угрозы и насилия, которые мы неминуемо, - от отчеканил слово, - на себя навлечем, действуя по убеждению сердца и разума.

Так-то соединенные в детстве и молодости расходятся и, если встречаются в другое время и под иным небом, даже удивляются, что могли опять встретиться. - Счастливцы еще те, которым, по крайней мере, удается увидеться с товарищами весны своей; но как часто мы разлучаемся с нашими милыми и не узнаем даже, когда расстаются они с жизнью!

Потом их ведут в столовую. Старшая императрица пробует суп. Она подходит к Вильгельму сзади, опирается на его плечи и спрашивает благосклонно:

• Карош зуп?