Цитаты из книги Метро

"Честных чиновников нигде не бывает, и чем суровее режим, тем меньше сумма. Надо только знать, кому заносить."

"некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки..."

Полный сейф долларов и рублей, а делать с ними нечего. Странно. Оказывается, просто бумажки.

Если их бог и имеет какие-то качества, или там отличительные свойства — это уж точно не любовь, не справедливость, и не всепрощение. Судя по тому, что творилось на земле с момента её… эээ… сотворения, богу свойственна только одна любовь — он любит разнообразные интересные истории. Сначала устроит заваруху, а потом смотрит, что из этого выйдет.

Количество мест в раю ограничено, и только в ад вход всегда свободный

Du stirbst. Besitz stirbt. Die Sippen sterben. Der einzig lebt - wir wissen es Der Toten Tatenruhm. ...Я, конечно, в стихах перевести не берусь, но приблизительно так: «Ты умрёшь. Умрут все близкие твои. Владенья сгинут. Одно лишь будет жить – мы помним Погибших славу боевую» Но как это слабенько всё-таки по-русски звучит, а? А на немецком – просто гремит! Дер тотен татенрум! Просто мороз по коже!

Разве может человек, никогда не видевший звезд, представить себе, что такое бесконечность, когда, наверное, и само понятие бесконечности появилось некогда у людей, вдохновленных ночным небосводом!

Память об ушедших не исчезает. Весь наш мир соткан из дел и мыслей других людей, точно так же, как каждый из нас составлен из бесчисленных кусочков мозаики, унаследованных от тысяч предков. Они оставили после себя след, оставили для потомков частичку души. Надо только приглядеться.

Надежда – это как кровь. Пока она течет по твоим жилам, ты жив. Я хочу надеяться.

Ее отец верил: человеку даются знаки.
Нужно только уметь видеть и правильно читать их.

Когда тебе всего двадцать пять, а ты командуешь сильнейшей армией в обозримой части света, трудно отделаться от ощущения, что твои приказы могут заставить хоть землю перестать вращаться. Но чтобы отнимать у людей жизнь, не надо большого могущества. А вот дарить ее умершим не дано никому.

"Агрессия свойственна охотникам, - подумал Гомер. - Тем, кто питается падалью, в ней нет нужды, как нет необходимости убивать. Все живое рано или поздно умирает само. Умерев, оно все равно станет их пищей. Нужно просто подождать".

— Наверное, я понял, что переступил какую-то черту. Когда отправил тебя сюда… Остался один и задумался… Душа ведь не бывает черной от рождения. Сначала она прозрачная, а темнеет постепенно, пятнышко за пятнышком, каждый раз, когда ты прощаешь себе зло, находишь ему оправдание, говоришь себе, что это всего лишь игра. Но в какой-то момент черного становится больше. Редко кто умеет почувствовать этот момент, изнутри его не видно.

Учась смотреть на свет, Саша теряла способность чувствовать темноту.

Воспоминание о человеке может оказаться долговечнее его скелета, но когда уйдёт последний из тех, кто нас ещё помнил, вместе с ними растворимся во времени и мы.

Ну как же, простите, некуда? Выбор какой. Вот вам фашисты, вот вам коммунисты, вот вам сектанты любые, бога выберите только, ну или сами себе изобретите по вкусу, а хоть и в ад копайте лестницу, и вообще, селитесь, где хотите, станций много, хотите — книжки спасайте, хотите — человечинкой балуйтесь, повоевать — пожалуйста! Чего еще? Думаете, людям не хватает тут чего-то? И чего же, интересно? Вот вам, например? Смешно. Да, и ведь с женщинами опять же что угодно, никуда они не денутся.

Режим убить можно, империи дряхлеют и мрут, а идеи — как бациллы чумы. Они в мертвецах, которых сгубили, засохнут и уснут, и хоть пять веков так прождут. Будешь туннель рыть, наткнешься на чумное кладбище... Тронешь старые кости... И неважно, на каком языке раньше говорил, во что верил. Бацилле все сгодится.