Легко прочлось, но думать не о чем
«Красное и чёрное» Стендаля оставляет после себя довольно обыденный читательский опыт. Когда книга не будоражит разум и не волнует сердце — это частое явление, ведь по-настоящему глубокая литература встречается редко. Роман Стендаля пролетел с бешеной скоростью, но эта лёгкость красивого слога лишь обнажила специфику французской прозы: её стилистика изящна, но суть часто остаётся простецкой и поверхностной. Стендаль полностью отказывается от того, чем условный Флобер перегружал свои тексты — здесь почти нет описаний природы, окружения или внешности людей. Автор оставляет только голый каркас действий, который летит вперёд, но оставляет внутри лишь пустоту.
Главная проблема этой формулировки повествования в том, что все мотивы и смыслы написаны у героев прямо на лбу. Стендаль превращается в гиперопекающего автора, который делает персонажей максимально подконтрольными себе. Он не оставляет читателю пространства для сотворчества, смешивая границы между своей волей и головой героя.
Это работает на четырёх уровнях: автор сам транслирует монологи и планирование действий через призму персонажей, тут же переключается на объяснение их поступков от своего лица, указывает на их заблуждения и комментирует их взаимодействия, полностью обнажая все скрытые намерения. Когда текст настолько разжёван, а проявления авторской диктатуры столь очевидны, история начинает походить на срежиссированный спектакль, нежели на самобытную повесть.
Эта тотальная подконтрольность сквозит и в том, как Стендаль распоряжается судьбами героев. Когда он не знает, как управлять персонажем дальше, тот просто испаряется из повествования. Так произошло с братом Матильды, который в начале парижского этапа занимал важное место в семье, а затем бесследно превратился в третьесортную фигуру. С другими же героями автор обходится без явного прощания, из-за чего их дальнейшее появление считывается заранее. Становится очевидно, что госпожа де Реналь не осталась в прошлом, а епископ Агдский обязательно вернётся на сцену. И когда этот епископ действительно возникает в изолированной, почти не связанной с общим сюжетом сцене заговора, это воспринимается не как живой поворот судьбы, а как предсказуемый жест автора, разыгрывающего отрепетированный номер.
Единственное, что действительно удерживает внимание, так это уникальность главного героя — Жюльена Сореля. Он вызывает искреннее сочувствие, а его сложная бунтарская натура интригует с первых глав. Сорель — это персонаж противоречивый (как и все мы): в нём уживаются ненасытное честолюбие, постоянное притворство и одновременно с этим поразительная, почти детская ранимость и сентиментальность. Он далеко не безвольный ягнёнок и не слабая личность, однако почти все его успехи продиктованы скорее великой удачей, нежели результатом его собственных действий. Стендаль настолько заботливо подыгрывает своему любимчику, что его неожиданное продвижение по социальной лестнице выглядит как навязанное автором чудо. В реальности бунтарское эго погубило бы Жюльена ещё на старте его пути, но воля писателя упорно тянет его сквозь сюжет, одним словом кумовство.
В итоге «Красное и чёрное» остаётся монументальным памятником своей эпохи и важным образцом психологической прозы. Стендаль написал интересный роман, который увлекает своей динамикой и лёгкостью языка. Однако из-за наигранных персонажей и предсказуемых событий он так и не смог вызвать во мне того глубокого отклика, которого подсознательно ждёшь от великой классики.
2 понравилось
