Дафна дю Морье в очередной раз меня приятно удивила. Я не очень люблю читать выдуманные рассказы о людях искусства. Обычно эти признаки богемной жизни заставляют меня скучать. Вечные попойки, метания на пустом месте, беспорядочные связи и прочее, прочее, вот какие у меня, увы, ассоциации. Но эта книга меня заворожила. Нет, здесь были и банкеты, и напивались допьяна, и метались, не зная, какое применение найти своей жизни. Но автор сумела все так живописать, что в книге, которую я совсем не назвала бы смешной, было немало мест, где я улыбалась, а были и такие, где смеялась в голос. Наверное, не очень хорошо хихикать над мамашей, которая так привыкла к няньке, что оставшись случайно на день с младенцем, совершенно не знает, что с ней делать, но я не могла удержаться. Или торжественный прием у родителей жениха, у английской чопорной аристократической семьи, когда туда приезжает толпа творческих личностей. Какой там распорядок дня, какие обеды, одной срочно нужен душ, другому виски, да еще и старинные часы своим боем спать мешают. Бедные аристократы, мне их искренне жаль, они потерпели немалые убытки, а уж какую они получили моральную травму и говорить не приходится!
Перед нами - глубоко творческая семья, но не просто людей, подвизающихся на этой ниве, а и по настоящему талантливых. Но талант - это такая вещь, за которую дорого приходиться платить, ради которой надо чем-то жертвовать. Он должен быть лидером, иначе пропадет, сгинет бесследно. Мать - танцует, танцует божественно, ее знаю, ее любят. Она находит себе такую же яркую пару, он - певец, яркий, веселый, любимец публики. Они уже не молоды, каждый имел первый брак, понес потерю со смертью второй половинки, каждый имеет ребенка от первого брака, и в придачу у них рождается свой. Итак, перед нами их дети, Мария, Нейл, Селия. Они очень близки по возрасту, и растут вместе.
Чему я была искренне рада, что мне не пришлось столкнуться в этой книге со злобной мачехой или коварным отчимом, нет, все проще, они обожают друг друга, а на детей смотрят сквозь пальцы, это забота няни Труди.
- Подождите меня, подождите, - просила Селия и не слишком проворная по причине своей полноты и коротких ножек, как всегда, упала. За падением последовал крик, долетевший до гримуборной.
- Посмотрите, что с ребенком, Труда, - скорее всего сказала Мама, как всегда, спокойная и невозмутимая, зная, что если на ребенка свалился большой театральный канделябр, то, значит, одним малышом меньше придется возить с собой и, вывалив на пол содержимое очередного саквояжа, чтобы Труда разобрала его, после того как отыщет живую Селию, либо ее труп, она направилась на сцену и вынесла о ней самое нелестное мнение, объявив, что она не подходит для человеческих существ, как уже было с гримуборной.
И лишь когда эти дети подрастут, на них уже станут смотреть как на личность. Но мы пропустим период взросления и перепрыгнем к уже сформировавшейся молодежи. Кто же встанет перед нами?
Мария, актриса, и, наверное, талантливая. Не сразу, но к ней приходит успех. Да и как ей не быть актрисой, если с самого детства она только и делает, что кем-то притворяется? Кроме того, она очень красива. И эгоистична, очень важное качество для актрисы, да оно и вообще облегчает жизнь. Не надо ни о ком заботиться, зато можно требовать, чтобы заботились о тебе. А любить тебя и так будут, за обворожительность, за красоту. И смех, и грех слушать ее обиды, когда кто-то не бросается, сломя голову, ей на помощь по первому требованию. Обычно такие героини меня очень сильно раздражают, но здесь я ее вполне терплю, наверное, автор передала этим детям слишком много своей любви, и защитила их от чужой критики.
Найэл, композитор. Он слишком влюблен в Марию (мы же помним, что они не родные брат с сестрой), куда больше, чем в свое искусство. Да и потом, оно ему слишком легко дается, поэтому и отношение к нему легкомысленное. Как Моцарт и Сальери, один ради этого готов трудиться годы, а другой создает шедевр походя, случайно, и не ценит результатов своего труда. Но и создает он лишь песенки, которые становятся шлягерами на короткое время. До чего-либо серьезного у него так и не дошли руки.
Прежде чем перейти к Селии, хочется сказать пару слов о Чарльзе, муже Марии. А чего он, собственно, хотел? Многие мужчины желают жениться на красавице и звезде сцены с тем, чтобы после она засела дома, занимаясь бытом, и блистала только на званых вечерах у его правого локтя, как симпатичная брошка, которую можно надеть на выход, а потом опять убрать в шкатулку до следующего раза. А потом начинается, как, ты не собираешься оставить сцену? И жить со мной в деревне? А я думал, это мечта всей твоей жизни! Ну, надо же, какой сюрприз! Нет мне, конечно, жаль Чарльза, жить с такой эгоисткой невыносимо, но и его вины в этом достаточно, это был его выбор, в конце концов. Да, эти трое - слишком близки друг другу, они слишком тесная семья, он не смог в нее вписаться, он не то лицо, которое может быть с ней рядом. Иной раз завоевать легко, а вот удержать, покорить, для этого уже нужен сам человек, а не его титулы. А вот на толстоватую, не слишком очаровательную Селию он, конечно, не захотел взглянуть. А зря, из нее получилась бы замечательная домохозяйка. Она посвятила жизнь ухаживанию за отцом, а потом, с удовольствием бы посвятила ее ухаживанием за мужем и детьми.
Вот теперь и настало время перейти к Селии. Она не обладает особыми внешними данными, поэтому привыкла вести себя тихо как мышка, заслоняемая старшей сестрой. Кроме того, она самая младшая, этакий последыш, которого отец хочет оставить при себе. Знаете, когда рождается помет у голых собачек, один из щенков всегда пушистый-пушистый. Он выбракован, это не порода, но пока малышы растут, он согревает их своей теплой шубкой. Так и Селия, забыв о себе, она заботится о других, об отце, о Марии, о ее детях. Считает себя виноватой, если где-то не успевает, кому-то не может помочь. А ведь она не лишена таланта, она замечательно рисует. пишет рассказы и сама их иллюстрирует. Издатель уговаривает ее подписать с ним контракт, но она боится. Рисование всегда было ее спасительным прибежищем, ее хобби, ее чем-то личным. Невозможно выпустить это личное на обозрение всему свету, и к тому же превратить хобби в работу, творить не по желанию, а по срокам. Вот и придумывает она себе отговорки, то отец, то Кэролайн.
Вот пара цитат, они отданы Селии, но за ними я чувствую незримое присутствие автора, которой пришлось все это пройти.
ее заставили подписать какую-то устращающую бумагу, похожую на смертный приговор, согласно которой она обещала отдавать все свои работы мистеру Харрисону.
Как много стоит за этой фразой! Я просто вижу тут автора, который подписывает договор с каким-то издательством. Сколько там пунктов, сколько оговорок, попробуй-ка разобраться в нем сама, без всякого юриста, все предусмотреть, не попасть в кабальную зависимость. Да даже, если условия хороши, все равно это конец свободе, это сроки и обязательства.
Стоит явить свой талант миру, как мир ставит на него печать. И талант уже не ваше достояние. Он становится предметом купли-продажи и оплачивается либо высоко, либо ничтожно низко. Талант выбрасывается на рынок. Отныне и навсегда обладатель таланта должен проявлять осмотрительность и внимательно приглядываться к покупателю.
И за этими строками я вижу писателя, который разбирает ворох критических статей после выхода своей новой книги. Будут ли они доброжелательны, или втопчут новое детище в грязь? А ведь это выстраданное, оторванное от сердца, долго вынашиваемое, сокровенное, которое осмелел оторвать от себя и выпустить в свободное плавание. А что, если не поймут, не оценят, не проникнутся? Обидят героев, разнесут в пух и прах замысел, уничтожат год работы? Как это пережить? Нет, успех - слишком легко преходящая вещь.
Вот такая ровная спокойная вещь, без шокирующей завязки, без таинственной интриги вышла из под пера дю Морье. А ведь это показатель высокого класса автора, когда без искусственной подпитки она умеет так заворожить читателя на обыденной вроде бы истории.
12 понравилось
