Цитаты из книги Глиняні ноги

Капрал вытянул кожаный шнурок, завязанный вокруг шеи, на котором висело золотое кольцо. Несмотря на то что золото не подвержено коррозии, это кольцо все равно было покрыто патиной. — Он оставил его мне на смертном одре, — поведал Шнобби. — Ну, или не совсем оставил, но… — Он что-нибудь сказал при этом? — Ну да. «Сейчас же верни, щенок!»

Долгая, очень долгая жизнь дает многое. К примеру, ты постигаешь, насколько изменчивым бывает будущее. Люди говорили что-то типа: «Наши времена мирные» или «Эта империя будет жить тысячу лет», и меньше чем через полпоколения никто даже не помнил тех, кто такое сказал. Не помнили, что именно они сказали и где толпа похоронила их останки. Историю меняют мелочи. Достаточно самого обычного росчерка пера.

— Мне пора на дежурство, — сказал Шнобби. — Капитан Моркоу велел, чтобы я занялся предотвращением преступности на Персиковопирожной улице. — Как же это? — удивился Колон. — «Держись от этой улицы подальше», — сказал он.

Анк-Морпорк не зря назывался городом больших возможностей. К примеру, в нем имелась возможность не быть повешенным, насаженным на кол или четвертованным за преступления, совершенные где-то в горах.

— Это правильно, — согласился Детрит. — Возникать я люблю. И не люблю тех, кто возникает. Значит, нет проблем? — Никаких, офицер. — Странные штуки, эта проблемы, — задумчиво протянул Детрит. — Я всегда ищу проблемы, а когда вроде бы уже нахожу, мне говорят, что их и нет вовсе.

Старая добрая Сибилла... правда, в последнее время она слегка зациклилась на занавесках, только о них и говорила, но сержант Колон заверил своего шефа, что такое с женщинами случается, это их, так сказать, биологическая черта и это абсолютно нормально.

До сих пор документы капралу Шноббсу требовались только затем, чтобы его по ошибке не сдали в какой-нибудь зоопарк.

«Настойка ночи замутила бульон дня».

К вопросу преступления и наказания анк-морпоркцы относились очень просто: первое же наказание должно было воспрепятствовать тебе совершить второе преступление.

В искусстве ничегонеделания ему не было равных. Если бы его позвали на мировой чемпионат по ничегонеделанию, он бы даже головы не повернул.

- И я вспомнил что вы говорили про эту штуку - дип... ди... как ее там...

- Дипломатия - сказал Вайнс.

- Угу. Чтоб не орать на людей и все такое...

Рядом лежал блокнот, страницы которого так и пестрели пометками – свидетельствами того, как он, командор Ваймс, пытался понять сложный мир средствами своего простого разума.

Донести до Детрита какую-либо мысль было нелёгкой задачей, но потом приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы выбить её из его головы.

Just because someone's a member of an ethnic minority doesn't mean they're not a nasty small-minded little jerk.

Голова Шнобби раскалывалась. Он был уверен, что это из-за перепелиных яиц. Только больные птицы могут откладывать такие маленькие яйца.

Теперь, когда глаза их немного попривыкли, обнаружилось, что трактир страдает некоторой доспешностью, кое-где отмеченной шлемностью.

Поскольку это были гномы, насущная тема ссоры давно уже была забыта и начались разборки по куда более важным вопросам, а в частности: чей дед у чьего деда триста лет назад стащил кирку и чей топор на чью голову сейчас замахивается.

Погибли люди, а все потому что мы никак не можем задать правильный вопрос.

Честный лоб сержанта Детрита сморщился в попытке запустить мыслительный процесс.

Убить вампира совсем не просто. В него можно вбить кол, после чего стереть в порошок, а через десять лет кто-нибудь обронит капельку крови в неположенным месте — и ОТГАДАЙТЕ, КТО ЭТО К НАМ ВЕРНУЛСЯ?