Цитаты из книги The Two Towers

Отбросить страх и выйти из тени - это лишь начало.

Пальцы вспомнят былую силу, если возьмутся за рукоять меча.

Но не будем забывать, что песни, как и деревья, приносят плоды лишь в назначенное время, и никто не может сказать, как именно это свершится. А бывает и так, что песни увядают раньше срока

мое имя постоянно растет, а я живу на свете уже очень давно, так что оно успело вырасти в целую историю

Но песни как плоды, они поспевают в свой срок и своим чередом.

Говорю тебе, Леголас, чудной народ эти люди! Под носом у них диво дивное, на всем Севере не сыщешь подобного, а они говорят - пещеры! Пещеры, и все тут! Убежища на случай войны, кладовки для припасов! Друг мой Леголас, да знаешь ли ты, какие хоромы сокрыты в горных недрах возле Хельмова ущелья? Проведай об этом гномы, они бы стекались сюда со всех концов земли, чтобы только взглянуть на них, и платили бы за вход чистым золотом!

Тут не убережешься, а берись за дело волей-неволей, чем бы оно ни кончилось.

Сам-то я не очень понимаю, что происходит, и не смогу, наверно, толком объяснить. Однако попробую: вот некоторые из нас как были онты, так и есть, и живут по-положенному; а другие призаснули, вроде бы одеревенели, что ли. Деревья - наоборот, они все большие деревья как деревья, а некоторые, и очень таких многовато, пробуждаются. Иные даже совсем пробудились: из этих кое-какие ни дать ни взять онты, хотя куда им до онтов. Да, дела, что ни говори.

Не как-нибудь там, а обыкновенно отдохнём, выспимся толком, с утра я в сад пойду работать. Мне ведь на самом-то деле только этого и надо, а геройствовать да богатырствовать - это пусть другие, куда мне.

"In one thing you have not changed, dear friend," said Aragorn: "you still speak in riddles." "What? In riddles?" said Gandalf. "No! For I was talking aloud to myself. A habit of the old: they choose the wisest person present to speak to; the long explanations needed by the young are wearying."

И я вспомнил, что с тех пор, как мы с Боромиром мальчиками узнали правду о своих отцах и истории Города, его всегда раздражало, что его отец не король. «Сколько столетий нужно, чтобы наместник стал королем, если король не возвращается?» — спрашивал он. «Вероятно, в других местах не много, — отвечал мой отец, — а в Гондоре недостаточно будет и десяти тысяч лет».

Спать! Я так хочу спать, как не хотел никогда ни один гном на свете. Езда верхом — утомительная работа. Но топор не дает покоя моей руке. Дайте мне ряд оркских шей и простор для размаха — и вся усталость мигом пройдет.

— Ну, наконец-то мы выступаем, — вздохнул он. — Человеку нужно произнести множество слов, прежде чем он начнет действовать. Топор так и прыгает у меня в руках. Я не сомневаюсь, что эти рохирримы умеют воевать. Но все же не нравится мне эта война. Как я доберусь до поля битвы? Я хочу идти, а не болтаться как мешок в седле Гэндалфа.

— В добрый час вы вернулись к нам, Гэндалф! — воскликнул гном, просияв и подпрыгивая, и принялся что-то напевать на своем удивительном языке. — Вперед! — заорал он, вращая топором. — Голова Гэндалфа в безопасности, но мы срочно должны найти другую, которую можно раскроить с чистой совестью!

— Что? Загадками? — переспросил Гэндалф. — Нет! Просто я вслух разговаривал сам с собой. Старая привычка: выбирать самого мудрого из всех присутствующих для разговора — длинные объяснения, необходимые молодым, утомительны.

Он встал и попробовал шагнуть.
— Ноги сильно затекли, но уже согрелись. Я могу идти. А ты, Мерри?
Мерри поднялся.
— Да, я тоже могу. Лембас оживит кого угодно! Он гораздо приятнее, чем оркский напиток. Интересно, из чего они делают это пойло. Хотя, пожалуй, лучше и не знать. Попьем воды и смоем все воспоминания о нем.

... А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить - чтобы уж всем было по заслугам? А нет - так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.

- В душе у тебя сплошь запертые двери и наглухо закрытые окна, и черно там, как в подвале, - сказал Фарамир.

Весь день пробродили они втроём по лесу - хором пели песни, дружно смеялись. А смеялся Скоростень часто, и смеялся всегда радостно. Смеялся он, когда солнце являлось из-за облаков, смеялся при виде родника или ручья, смеясь, останавливался и кропил водой ноги и голову. Слышал трепет или шепоток деревьев - и тоже заливался смехом. А завтдев рябину, стоял, раскинув руки, стоял и пел, гибкий, точно юное деревце.