Цитаты из книги Смертельный псевдоним

Еве не спалось. Она ворочалась с боку на бок, поправляла подушку. В голове роились тревожные мысли. Самой невыносимой было осознание непоправимости смерти молодого, здорового, талантливого человека. Невольно вспоминалось посещение костюмерной театра, где она надевала королевское платье, и то ощущение себя в совершенно ином времени, близость красивого, галантного поклонника... Тогда между ней и Кристофером... Костей - ничего не было, кроме странного, даже не любовного, а душевного, сердечного единения, пронизанного витающим в воздухе прошлым, его волнующими отголосками. Ведь и под сумрачными сводами лондонских замков, и в московских квартирах, и на берегах Темзы, и на набережной Москвы-реки - везде есть место для встреч: роковых или романтических, коварных и зловещих или страстных, тайных. И под парчовыми корсажами, и под бархатными камзолами, и под простыми пиджаками и платьями во все времена рождались и умирали чувства...

Иногда ему снились сны, в которых он шел по бесконечным темным коридорам, тщетно пытаясь найти выход. Где-то в глубине этого мрачного лабиринта притаилось чудовище, которое он взрастил в себе и которого сам боялся. Коридоры заканчивались тупиками. Отчаявшись, он изо всех сил стучал по толстым непроницаемым стенам кулаками, обдирая в кровь руки, мрак сгущался, дышать становилось все труднее. На последнем вдохе он просыпался, весь в испарине, судорожно хватал ртом воздух, не понимая, что лежит в своей постели и что ужас остался там, в ночном беспамятстве.

А смерть везде и всюду одинакова. От нее ничто не спасет и никто не спасется. Короли, предатели, трусы, герои - все умирают. Рано или поздно. Какая разница, когда? Смерть приходит неслышно, ее объятия черны, словно нескончаемая ночь. Сон - это легкая тень смерти. Он так похож на нее, что Ева запуталась. Каждый раз, выпивая горьковатую жидкость, она опускалась в мутный туман, просыпаясь, оказывалась во тьме... Тишина звенела, сводя ее с ума. Отдаленный грохот казался обвалом земли, засыпавшей ее могилу.

Веселой чередой промелькнули детство и юность. Отчего-то на ум пришли разноцветные атласные ленточки, красные, синие и желтые, которые бабушка вплетала в косички Евы; гамак, привязанный между старых яблонь; дуплистые ивы и заросший желтыми кувшинками пруд... Неужели, поражалась Ева, она умудрялась плакать из-за плохих отметок, переживать из-за невыученных уроков? А как она рыдала, когда перед выпуском ей сделали в парикмахерской прическу с начесом? Пришлось мыть голову, срочно сушить, завивать волосы дома на бигуди. Тогда эта безделица казалась трагедией! Глупость... А чего ей стоило поступление в институт? Сколько нервов потрачено по пустякам! А сессии, зачеты, диплом? Боже, какой она была дурой... На что она потратила свою жизнь?

Не зажигая света - береженого бог бережет, - сыщик осмотрел свою квартиру. Она была пуста. Впрочем, не совсем. Понятие пустоты физической - в данном случае отсутствие в комнатах посторонних людей - не являлось пустотой в смысле враждебных мыслей и желаний. Всеслав давно понял, что живые существа, неодушевленные предметы и все прочее, что принято называть явлениями природы, далеко не исчерпывают того, чем наполнен этот мир. Он сплошь пронизан необъяснимыми "тонкими вибрациями", как утверждает Ева и как успел осознать он сам.

- Я вдруг почувствовал себя молодым, - сбивчиво говорил он, перескакивая с одного на другое. - Лейла была свежа и прекрасна, как горный цветок. Он не бросается в глаза, таит свою красоту в тени, его редко встретишь, но тем он и привлекает. Я видел, что она восторженно, самозабвенно влюблена в меня, немолодого, разочарованного циника, ворчуна, который искусно скрывает свое занудство, давая ему волю только дома. Она видела во мне героя, супермена, знаменитого хирурга, творящего чудеса своим волшебным скальпелем. Многие воображали меня таким! Но одна Лейла была чиста душой и помыслами, подобно горному роднику. Она ничего не требовала, не просила, не строила расчетов и не предавалась честолюбивым мечтам. Между нами не было ничего интимного, мы не успели переступить эту черту. Я чувствовал к Лейле нарастающее влечение, не скрою, но кое-как справлялся с этим.