Цитаты из книги Страдания юного Вертера

Право же, самая лучшая, самая чистая радость на свете - слушать откровенные излияния больной души.

Порой я говорю себе: "Твоя участь беспримерна!" - и называю других счастливцами. Еще никто не терпел таких мучений! Потом начну читать поэта древности, и мне чудится, будто я заглядываю в собственное сердце. Как я страдаю! Ах, неужто люди бывали так же несчастливы до меня?

У меня больше нет ни творческого воображения, ни любви к природе, и книги противны мне. Когда мы потеряли себя, все для нас потеряно...

Великая вещь - душевное спокойствие и довольство собой. Только б не было, милый друг, это сокровище столь же хрупким, сколь оно ценно и прекрасно!

Ах, немножко больше беспечности, и я был бы счастливейшим из смертных! Что же это в самом деле? Другие в невозмутимом самодовольстве кичатся передо мной своими ничтожными силенкаи и талантами, а я отчаиваюсь в своих силах и дарованиях? Боже всеблагий, оделивший меня так щедро, почему не удержал ты половину и не дал мне взамен самоуверенности и невзыскательности?

вспомню басню о коне, который, прискучив свободой, добровольно дал себя оседлать и загнать до полусмерти

мы имеем право по совести судить лишь о том, что прочувствовали сами.

Человек может сносить радость, горе, боль лишь до известной степени, а когда эта степень превышена, он гибнет. Значит, вопрос не в том, силен он или слаб, а может ли он претерпеть меру своих страданий, все равно душевных или физических, и, по-моему, так же дико говорить: тот трус, кто лишает себя жизни, - как называть трусом человека, умирающего от злокачественной лихорадки.

Да, я только странник, только скиталец на земле! А чем вы лучше?

Мне так много дано, но все таланты мои пожирает любовь к ней; я так богат, но без нее все богатства мои обращаются в прах.

Если ты спросишь, каковы здесь люди, мне придется ответить: "Как везде!" Удел рода человеческого повсюду один! В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться.

Все на свете самообман, и глуп тот, кто в угоду другим, а не по собственному призванию и тяготению трудится ради денег, почестей или чего-нибудь еще.

Хорошо бы обладать вздорным характером и сваливать вину на погоду, на третье лицо, на неудавшееся предприятие! Тогда несносное бремя досады тяготело бы на мне лишь вполовину. А я, увы, слишком ясно понимаю, что вся вина во мне самом.

Я послал к ней слугу, чтобы иметь возле себя человека, побывавшего близ нее.

Все взялись меня бесить.

...положенные часы посвящайте работе, а часы досуга – любимой девушке.

как я благоговею перед самим собой с тех пор, что она любит меня!

Человек всегда останется человеком, и та крупица разума, которой он, быть может, владеет, почти или вовсе не имеет значения, когда свирепствует страсть и ему становится тесно в рамках человеческой природы.

"Взрослые не лучше детей ощупью бродят по земле и тоже не знают, откуда пришли и куда идут, точно так же не видят в своих поступках определённой цели, и что ими так же управляют при помощи печенья, пирожного и розог."