Цитаты из книги Lust For Life

В каждой книге, которая попадала ему в руки, он искал ответа, как ему дальше быть, к чему стремится. 

Не все ли равно, полон или пуст у тебя желудок, если перед тобой такое изобилие духовной пищи?

Чем бы вы ни занялись, — сказал Мендес, — вы все будете делать на совесть. В конце концов вы выразите себя, и это будет оправданием вашей жизни

- Ну а если художник счастлив , пусть даже работа удаётся плохо ? Что тогда ?

- А стоит ли такого риска выигрыш ?

- Выигрыш ? Какой же именно ?

- Деньги .  Положение в обществе . 

- Но мы, кажется , говорили не об этом ,  а об искусстве , - сказал он. 

Винсент вышел в тот же день  после полудня и шагала весь вечер ,  всю ночь  и большую часть следующего дня .........Он не останавливаясь пошёл бы дальше, но пришлось заночевать -его ветхие башмаки совсем развалились , из одного уже высовывались наружу пальцы .

Иногда человек должен быть глупцом в начале, чтобы стать мудрым в конц

Полагают, что я выдумываю, - это не правда - я вспоминаю.

... но, как всякий художник, не мог видеть несовершенство своих произведений.

- Когда я был моложе, Марго,- сказал он,- я думал, что все ан свете зависит от случая, от мелких пустяковых недоразумений. С годами я стал понимать, что всему есть глубокие причины.

Тому, кто не был несчастным, не о чем писать

Если ты стремишься к творчеству, обращайся к жизни. Не трать время на подражание.

Искусство аморально, как аморальна и жизнь

Ни в чём нельзя быть уверенным твёрдо, Винсент. Можно лишь найти в себе мужество и силы делать то, что вы считаете правильным. Может статья, что вы и ошибались, но по крайне мере вы сделали, что хотели, а это самое главное.

Ты пишешь как Винсент Ван Гог и никто другой на свете.

От свирепых солнечных лучей земля за день накалилась, как печь. Она источала запахи того, что было посеяно, выросло и созрело в ней, а потом было сжато и снова умерло. Она пахла жизнью – острым, пряным запахом жизни, которая непрерывно рождалась и вновь обращалась в прах, готовый для нового творения.

Когда я жил один, в глуши, я забывал, что каждый день люди пишут тысячи полотен. Я воображал, что мое полотно – единственное, что оно рождается как чудесный подарок миру. Я бы не оставил свою работу, если бы даже был уверен, что мои полотна ужасны... ну, а эти... эти иллюзии художника... они помогают.

Когда я жил в Брабанте и в Гааге, совсем один, я чувствовал, что я кое—что значу. Я в одиночку боролся с целым миром. Я был художником, единственным художником на всей земле. Все, что я писал, имело цену. Я знал, что у меня есть талант и что в конце концов люди скажут: «Это прекрасный живописец».

Когда покупатели спрашивали, что он думает о той или другой гравюре, он без обиняков говорил, что это просто ужасно, и покупатели уходили, ничего не взяв. Жизненность и эмоциональную глубину он находил лишь там, где художник изображал страдание.

Колыбель - вещь совсем особенная, это не шутка.