Цитаты из книги Lust For Life

Но, чёрт подери, зачем быть графом, если можно быть художником!

Искусство должно иметь дело с абстрактными вещами - с цветом, линией, тоном. Оно не может быть средством улучшения социальных условий или какой-то погоней за безобразным. Живопись подобно музыке должна отрешиться от повседневной действительности.

Тому, кто хочет действовать, нечего бояться неудачи.

До восхода солнца было ещё далеко, и во тьме горела лишь одна утренняя звезда. Ему вспомнилось полотно Добиньи,где была и утренняя звезда,и дух великого покоя, обнимавший вселенную...и чувство тоскливого одиночества, которое охватывает человека,жадно вглядывающегося в эту звезду.

Искусство - это сражение: в искусстве надо жертвовать своей шкурой

"Ведь она не видела в жизни ничего хорошего, - говорил он себе, - как же она может быть хорошей?"

"Да, видно, более безбожных, чёрствых и суетных людей, чем церковники, нет на всем свете", - сказал себе Винсент, комкая в кулаке письмо Стриккера с такой яростью, словно в его руках был сам преподобный пастор.

Тут поднялся ветер, сорвались с веток тысячи желтых платановых листьев, закружились в воздухе. Осенние листья не падают, они летят. И никуда не торопятся, им лишь бы побыть в воздухе подольше, хоть на миг, – другого случая им не представится. Искрясь на солнце, они кружились, парили, порхали, подхваченные крошечными вихрями.

Анна—Корнелия взяла в руки боринажские рисунки и стала внимательно рассматривать их. – Винсент, что же получилось с лицами? – Ничего. А в чем дело? – Ведь у этих людей нет лиц!

Гаага, пожалуй, самый опрятный и благопристойный город во всей Европе. Сохраняя истинно голландский дух, она проста, строга и прекрасна. Безукоризненно чистые улицы окаймлены цветущими деревьями, дома изящны и аккуратны, перед каждым домом разбит крошечный цветник с розами и геранями, за которыми любовно ухаживают. Там нет трущоб, нет бедняцких кварталов, ничего, что оскорбляло бы взор; все там проникнуто неумолимой голландской суровостью

Если Делакруа смог открыть живопись, когда у него не было больше ни зубов, ни здоровья, я могу ее открыть теперь, когда у меня нет ни зубов, ни рассудка.

На голове у него была одна из тех нелепых шапок, которые он где—то выкапывал на удивление всем. 

Мауве был полон энергии и не давал ей рассеяться попусту. Он все время что—нибудь писал; если его одолевала усталость, он бросал одну работу и хватался за другую. Скоро он чувствовал себя отдохнувшим и приступал к третьей.