Цитаты из книги Lust For Life

Если они не сумеют прожить на сто пятьдесят франков, то, может быть, Тео согласится давать еще пятьдесят, а Гоген будет за это посылать ему каждый месяц по картине.

Винсент уже не жаждал успеха. Он работал потому, что не мог не работать, потому что работа спасала его от душевных страданий и занимала его ум.

Ох, Тео, почему ты не бросишь службу и не откроешь собственную галерею? Только подумай – никаких Валадонов, никаких Бугро, никаких Эннеров! – На это нужны деньги, Винсент. А я не скопил ни сантима. – Денег мы где—нибудь раздобудем.

Я не считаю, что унизил или опозорил себя, если мое дело влечет меня в самую гущу народа, если я должен держаться ближе к земле, схватывать самую суть жизни и пробиваться вперед вопреки нужде и лишениям.

бывают на свете обстоятельства, когда зло оборачивается добром или грех засчитывается во спасение.

Любить - вот, что важно, а не быть любимым.

Вновь он пережил банкротство, и теперь надо было подвести итог. Но итог был неутешительный. У него не было ничего - ни работы, ни денег, ни здоровья, ни сил, ни мыслей, ни желаний, ни душевного пыла, ни честолюбивых устремлений и, самое главное, не стало опоры, на которой держалась бы его жизнь. Ему было двадцать шесть лет, в пятый раз он потерпел неудачу и уже не чувствовал в себе мужества начать все с начала.

Придя домой,Винсент взял со стола томик Ренара и раскрыл его на заложенной странице. <Чтобы идти в этом мире верным путем,-читал он,-надо жертвовать собой до конца. Назначение человека состоит не в том,только, чтобы быть счастливым, он приходит в мир не затем только, чтобы быть честным, он должен открыть для человечества что-то великое, утвердить благородство и преодолеть пошлость, среди которой влачит свою жизнь большинство людей.>

Не все ли равно,полон или пуст у тебя желудок,если перед тобой такое изобилие духовной пищи.

"Твои хозяева отняли у тебя всю жизнь... и не дали взамен ничего"

Со времени Иисуса Христа многое переменилось - нынче всякий стремится жить получше.

– Жизнь женщины пуста, если в ней нет любви, Винсент.

Винсент заметил, что отец сильно поседел и что веко правого глаза опустилось у него еще ниже. Годы как бы высушили все его черты; убыль эта ничем не восполнялась, так как бороды он не носил, а глаза его уже не говорили, как прежде: «Это я», – а, казалось, спрашивали: «Я ли это?»

Тео - Винсенту

Если ты хочешь чего—то достичь в нуждаешься в помощи, если ты нашел свое дело в жизни, – скажи прямо, и мы образуем своего рода товарищество. С твоей стороны будет труд, с моей – капитал. А когда дело начнет приносить доход, ты сможешь вернуть мне мой капитал с процентами.

Помимо всего, это новое увлечение имело любопытную особенность: оно как бы касалось его одного и никого более. Он не мог ни говорить, ни писать о своих рисунках. Никогда и ничего Винсент не скрывал так ревниво, как эти наброски; он и мысли не допускал о том, чтобы их увидели чужие глаза. Пусть все в них до последнего штриха лишь жалкое дилетантство – в каком—то смысле они были для него священны.

Винсента трясло, ему было дурно, и он чуть не упал на красный кафельный пол булочной. Но он преодолел слабость и взял себя в руки. Бог хочет испытать его в последний раз. Если сейчас он ослабеет духом и отступит, все, что он сделал, окажется тщетным. Неужто в эти дни, когда в поселке царит самая вопиющая нужда и черное горе, он дрогнет и свернет с пути, станет подлецом и трусом, при первой же возможности польстится на уют и достаток?

Отправляясь в обход, он уже не брал с собой Библию, потому что все равно ее некогда было и раскрыть. Слово божье стало роскошью, которую углекопы уже не могли себе позволить.

Разве можно думать о самом себе, когда речь идет о боге?