Отзывы о книге Circe

Сразу скажу о плюсах. Написана очень хорошо, слушается идеально. Возможно читать было бы сложнее. Начитка оказалась тоже классная. Когда книгу посоветовали и сказали что по теме мифов, то мне рисовалось отражение мифов в наше время. Что-то типа "Домашнего огня" Шамис. Но это чисто мифология, только современным языком. Книга скрасила мои рабочие будни. Но ощущения остались неоднозначные. Роман однозначно понравится тем кто любит греческие мифы, кто знает о богах и титанах. Для меня имена и герои проблем не составили в свое время неплохо знала греческую мифологию. И хотя в книге используется римское имя Цирцея, в греческом варианте Кирка. Но Кирка не так красиво звучит. Все остальные боги и титаны носят имена именно греческой мифологии. Что-то было новым для меня. Ибо настолько глубоко не погружалась в мифологию, хотя о том что команду Одиссея превратила в свиней Цирцея знала. Жизнь богов длинна, так же была длинна и эта история, финал это просто один из множества вариантов. И кто знает может до сих пор одинокая Цирцея обитает на одном из островов, скрытого иллюзией от остального мира. Или стала частью этого мира, растворилась в нашем прагматическом и реальном мире. Где взрослые давно перестали верить в сказки, богов, колдовство. Да и в себя тоже. Давно не рожала Земля героев равных Одиссею или Гераклу, да даже богатырей или героев Вальгалы не отыщешь среди бродящих по земле. Такое чувство что остались потомки чудовищ да беспутных нимф и наяд. А дети богов давно унеслись в другие миры, чтобы там сражаться и строить мир который им понравится. Даже боги и титаны не всегда могли предвидеть свое будущее, их союзы приносили иногда интересные результаты. Рожденные дети под час имели странные и не ведомые до этого свойства. Да и внешний вид. Что было интересно . Зная историю некоторых героев наблюдать за ними в интерпретации автора. Дедал, Икар, Ариадна, Минотавр, Сцилла (появление и смерть, весьма весьма интересный вариант), Прометей, ну и конечно Одиссей, Пенелопа, Телемах и Телегон. Автор немного перевернула историю в романе, но насколько поняла достоверных мифов до нас не дошло. А те что дошли отличались но суть одна наследники Цирцеи были основателями римской империи.

Цирцея - дочь Гелиоса (я почему-то проморгала  в свое время, что Гелиос - титан, а не олимпиец). За свое неразумное поведение она изгнана на остров Ээя. Там она и будет продолжать свою жизнь, если слово жизнь применимо к богам. Ну что ж, она и на этом острове довольно хорошо устроится, и даже лучше, чем во дворце отца. Здесь она сама себе хозяйка. И мы увидим ее глазами древнегреческие мифы. Прометей, Дедал, рождение минотавра, Одиссей и Пенелопа...  Много ей предстоит пережить, во многом принять участие. Я очень люблю всё, что связано с Древней Грецией и мифы в том числе, поэтому прочитала с огромным удовольствием.

Именно с таким девизом проживает свою романную судьбу героиня «Цирцеи» Мадлен Миллер. Жизнь древней нимфы у писательницы-новичка оказывается куда изящнее и правдивее призрачного нытья в «Песне Ахилла». Может, потому что Миллер пишет о по-настоящему женском, в соответствующем масштабе не мифа, но большой человеческой драмы. Писательница выбирает Элладу как красивейшие экзотические декорации, которые она способна воссоздать на страницах книги. И доставить читателю удовольствие крупными, эффектными первоприродными страстями.

Не мудрствуя над названием романа, Мадлен Миллер целиком посвящает его повествованию от первого лица Кирки, вошедшей в отечественную память в латинизированном переводе как Цирцея. То, что большинству известно по нескольким строкам «Одиссеи» Гомера превращается в масштабный гобелен, на котором расцветают истории не только заглавной героини, но и множества других персонажей – богов, людей и чудовищ. Один из образов романа – ткацкий станок, переплетение власти судьбы и над судьбой, мира, где одни существа пытаются манипулировать другими, пока третьи берут все в свои руки.

Итак, подробная биография Цирцеи начинается с ее рождения. Миллер останавливается на версии, что она дочь Гелиоса. Кланы богов и титанов отчасти напоминают элиты человеческого общества. Жесткая иерархия, жестокость по отношению к потомству, тяга к роскоши и бессмысленной власти, вражда и интриги. Цирцея растет в красивой, но калечащей душу обстановке. И, наделенная опасным даром, совершает ряд ошибок, которые еще больше растравляют ее детскую травму.

Героиня обретает себя, только оказавшись в изгнании на острове Ээя, который мифологический прототип прославила как остров страха и скорби. Но у Миллер – это своеобразное чистилище для женщины, обретающей свое предназначение. Здесь она воплощает призвание, творит возмездие (да-да, обращение в свиней – это не мизогинная гомеровская страшилка, а феминистская борьба с мужским сексуальным насилием), обретает семью – сына Телегона. Ради сына она проходит испытание, которого боятся даже боги. И этот мощный эпический голос очень правдивый, подкрепленный живым развитием личности Цирцеи. Она проходит путь от своенравной девушки, готовой на сумасбродства ради любви и мести, до правительницы, пусть и не в государственном масштабе, но ее стал бояться сам кардинал (с), сиречь Афина. Бросая вызов мафиозным кланам, стремящимся ее уничтожить, Цирцея сдерживает их губительную ярость, а в мир приносит лишь благо.

Писательница сохраняет трагическое хитросплетение сюжета. И пусть в мелодраматическом ключе, но Пенелопа встречается с любовницей своего мужа и матерью его убийцы. Это один из самых пронзительных и полных царского достоинства эпизодов романа. Миллер удается выдержать возвышенную, поэтическую тональность и действительно заставить почувствовать, что ты наблюдаешь за существами высшего порядка, которые не опускаются до некрасивых, спонтанных эмоций. Беду, боль утраты, ненависть и соперничество они переносят стойко и играют по правилам, которые принимают обе стороны.

Роман очень свежо звучит. Конечно, благодаря логичным и обширным подробностям, выходящим за рамки античных обрывков. И особой натуральности, возвышенности без условностей, стремлении объяснить магию без занудства, создание фантастических образов без помпезных эффектов. Любое волшебное преображение в романе при желании можно объяснить метафорой. А можно просто получить удовольствие от силы воображения.

У романа нет финала жизни Цирцеи, поскольку о своей смерти она не может рассказать (в отличие от дешевого эффекта с Патроклом, хотя тоже вполне себе в логике мира). Как будто весь старый мир сгинул, а она продолжает жить как символ несгибаемости, любви и творчества как творения.

Как жаль, что всякая книга заканчивается, и со ставшими родными героями приходится так скоро расстаться.

Автор книги обладает удивительным даром воскрешать в умах своих читателей полнокровный древнегреческий эпос, волновать и будоражить сердца, оживлять быль минувшего, казалось бы давно сгинувшую, но в то же время оставившую неизгладимый след в современной культуре.

Неторопливо-неспешное повествование мягко обволакивает, убаюкивает, ласкает, погружая читателя в сладкую негу, навевая приятную дрёму, помогает отпустить все заботы и наслаждаться размеренным степенным рассказом.

Несмотря на то, что большинство эпизодов и их хронология зрителю хорошо знакома, история Цирцеи всё же предстаёт с новой, прекрасной и прежде неведомой стороны, притягивающей как своей целостностью и полнотой, так и продуманностью и согласованностью с известными по эпосу и мифам событиями.

Помимо замечательного, подробного и полноценного описания внутренного мира своих персонажей (у мастеров древности с этой стороной драматического искусства случались проблемы), обоснованности их действий, превосходно прописанной мотивации тех или иных поступков, а также досконального и глубокого описания как поверхностных, так и искренних сильных чувств, автору на удивление точно удаётся передать взаимоотношения Олимпийских богов со смертными, а также с младшими богами (на примере самой Цирцеи это очень хорошо подано в книге) и божественных сущностей с людьми. Малейшие оттенки уважения, страха, преклонения, неповиновения и обречённости, сменяющие друг друга, мастерски подчёркиваются рассказчицей, позволяя зрителю с головой окунуться в жизнь и заботы изгнанной на Ээю колдуньи.

Вместе с ней зритель способен пережить многие поколения, испытать сострадание к поверженному титану (Прометей), наказанного за дерзость и неповиновение, полюбить и во имя этой любви, для её защиты, а затем и из ревности открыть в себе величайшую силу, за что потерпеть наказание. И это только начало долго и непростого пути становления ээйской колдуньи.

Страшно подумать, что я бы никогда не прочла эту книгу, если бы не Годовой флэшмоб на ЛЛ. Слишком много и часто применительно к этой книге говорили о феминизме, чтобы мне захотелось её читать. И я очень люблю мифологическую Цирцею. Страшно было подступаться к новому прочтению. Книга очаровала меня сразу, с первого абзаца. Не только бережным отношением автора к мифу и не тем, что рассказчики истории - титаны, а не Боги Олимпийцы. Меня поразило, что у Мадлен Миллер каждая травинка живая, зримая, плотная. Титан не важнее для сюжета, чем цветущее дерево. Мне понравилась спокойная мудрость Цирцеи, её умение говорить с миром вокруг на его языке. Нежная дружба колдуньи с львицей - один из самых запоминающихся моментов. Как и история морского Бога Главка. А я ведь её знала, но забыла. Тем чудеснее было вот так вспомнить. Боги, титаны и люди предстают в новом свете, живые, не идеальные, близкие. Этот роман захочется перечитывать и выписывать из него цитаты.

"Люди, мені здається, здебільшого дурні."

В таких книгах дуже важко робити вигляд, що ти не знаєш , що буде далі та комусь наспойлерити. Більшість людей, як мінімум, вивчали міфологію у школі. Тому автор просто написала своє бачення, деякі моменти прикрасивши чи трохи змінивши, але загальна картина залишилася такою, якою ми її знаємо.

"Я думала колись, що боги — це протилежність смерті, але тепер бачу, що вони мертвіші від усього, бо незмінні й нічого не можуть втримати в руках."

Не можна заперечувати соціальний вплив на поведінку Цирцеї. Тим не менш, поводитися, як підліток проживши стільки років - маячня. Коли вже їй тисяча років трохи розуму з'являється. Вона не викликала у мене взагалі ні краплі емпатії. Хоча, якщо подумати, будь-який бог не заслуговує моєї уваги. Немає жодного абсолютно позитивного бога, всі вони або чисте зло або ніякі.

"— Ти мудра, — сказав він. — Якщо це так, — відказала, — то лише тому, що мого глупства вистачило б на сто життів."

Я хотіла прочитати "Пісня Ахілла" цієї ж авторки. А тепер не впевнена, може варто спробувати ще раз, або ніколи не повертатися до неї.

Любителям античной мифологии читать такие книги особенно приятно: в них ожидает встреча со старыми знакомыми, которых давно не видел и о которых давно не слышал. Тут может случиться радостное узнавание, смешанное с удивлением: «О! Так это ты там был(а)?! Твоих рук дело?!» Нелюбителям предоставляется возможность перейти на сторону добра и попробовать понять, что же «такого» находят в мифах все остальные. Давать слово второстепенным персонажам – приём не новый, но он обычно оправдан, ведь всегда интересно увидеть что-то знакомое другими глазами. В этой книге М.Миллер даёт слово Цирцее, о которой многие помнят лишь то, что на её острове провёл какое-то время Одиссей, а со спутниками его волшебница обошлась далеко не лучшим образом. Здесь же показана масштабная картина жизни Цирцеи, словно маленький платочек развернулся в огромный гобелен, где вытканы сцены из жизни этой очень незаурядной женщины, во многом равной богам. Да и как не быть равной, если отец её – сам великий Гелиос?! Из романа читатель узнает, как появился Минотавр, как на остров попали Ясон с Медеей, как стала жутким чудовищем Сцилла. Божественное происхождение Цирцеи, её бесконечно длинная жизнь даёт возможность встречаться с людьми из разных времён и поколений. Встреченный однажды герой для другого – уже персонаж легенды, а она видела всех своими глазами… В книге оживают Дедал и Ариадна, Пенелопа и Телемах, Гелиос и его жена Персеида, Афина и Гермес. Тысячелетия назад греки уже наградили каждого своим характером и судьбой, но какие-то детали, подробности, причины происходящего автор придумывает и это её полное право. Книга читалась легко и интересно, но всё же невольно сравнивалась с предыдущей, «Песнью Ахиллеса». И вот тут начинаются некоторые «занозы», которые не дали полюбить «Цирцею» с тем же восторгом. Во-первых, автор выбрала ту же линию, что и для Патрокла: несчастное детство нелюбимого ребёнка, отсюда – все последующие события в его жизни. И когда читаешь об этом второй раз, то воспринимаешь уже как некоторую дань современной психологии, а не божественному промыслу и предопределению. Главное, что вторичность построения сюжета не очень впечатлила. Во-вторых, здесь слишком много чудес. Странно было бы иначе, ведь Цирцея – волшебница и колдунья, но вот по-настоящему сочувствовать в таком случае как-то не получалось, ведь знаешь, что бессмертие не даст случиться самому страшному. Такой страховочный пояс, а читатель наблюдает спокойно. Интересно? Да! Волнительно? Гм… Самыми эмоционально мощными показались страницы, связанные с материнством Цирцеи, её готовностью пойти ради ребёнка на всё, защитить его любыми способами. Вот здесь, когда именно человеческая сущность выходит на первый план, полностью проникаешься переживаниями матери. Наконец, камешек в огород переводчика. В целом перевод вполне неплохой, но временами как будто ямы встречались на гладкой дороге. Почему-то кариатидой названа женская фигура на носу корабля, хотя она ростра. «Могу я чем-нибудь помочь?» - спрашивает Дедал, словно герой боевика или консультант в магазине. «До тебя только сейчас дошло?» - спрашивает кто-то ещё. «Намекаешь, что он меня не любит?» - говорит Медея. «Ты что, дурак?» - мать сыну. «Оно было самим собой» - это о лице. Видимо, пришло в себя. «…осмотрительно сохраняя невозмутимые лица», «копотно-чёрные глаза» - ? «Поза эта была ей неприлична». «Сердце великого командира» - об Одиссее. Да не было тогда слова командир, не могла так говорить героиня! «Вокруг нас, в заливе, теснились корабли: микенские баржи, финикийские торговые суда, египетские галеры, а ещё хетты, эфиопы, гесперийцы». Как могли люди тесниться вместе с кораблями в заливе – загадка. Ну, и в одной сцене героиня говорит с Телемахом, а отвечает ей Телегон – это тоже чудесами не объяснишь, просто имена перепутаны. Жаль, но такие ляпы очень портят впечатление. В целом же читателя ждёт увлекательная и долгая история, которая погрузит в мир, который никогда не существовал, а может быть, мы ошибаемся, просто находимся под чарами Цирцеи…

Я поклонница мифов Древней Греции. С превеликим удовольствие я прочитала Николая Куна, так же любила я Перси Джексона, как адаптация богов в нашем мире, и вот дошла до "Цирцеи".

Дочь титана Гелиоса и нимфы Персеиды отличалась безобразием, по мнению богов. Эта книга история о ее вечном одиночестве. Нелюбимая дочь, бесполезная старшая сестра и отвергнутая ее любовь к мужчинам. Да, с феменизмом можно сказать автор переборщила местами, но это не помешало насладиться трагедией которую переживала колдунья.

Мы знаем, что Цирцея самое чудовище, коварная и жестокая колдунья. Миллер же делает вариацию на тему, как она докатилась до жизни такой. Признаться честно, было поначалу странно. Бессмертная с чувствами простого человека, без замашек истеричных олимпийцев, без горделивости титанов, она способно переживать, помогать и действительно любить не ради собственной забавы.

"Цирцея" оказалось более филосовской, чем некоторые книги по философии. Вот и классический конфликт родителей и детей, и размышления о материнстве, ревности и ярости, любви, утешении и умении отпустить, в некотором смысле и о дружбе. Не знаю, мне не казалось, что в своем безобразии Цирцея была слаба, а потом резко стала сильной. Она была тихой, но не слабой, а ее признание богам о том, что она сотворила с Главком и Сциллой говорит о ее сильном стержне и глубоком чувстве справедливости. На острове она же сильной магически, характер ее возрос лишь в моменте, когда у нее появилась цель, за которую надо бороться. И она стала сталью. Прекрасная женщина.

Я даже удивилась, потому что по факту ее коварство - это смесь справедливости, добродушия и желания жить. Я ловила себя на мысли, что малышке просто не дали шанса не убить. Мы не выбираем в какой семье родиться, но то, что она делала никак не вяжется с титулом самой ужасной колдуньей. А ведь и в жизни так же. Вот и еще одна тема наподумать.

Книга может выбесить некоторых людей, потому что здесь много феменизма, очень много. Но написано так красиво, просто отвлекитесь этих моментов и насладитесь узорчатым переводом. Дайте "Цирцее" шанс, хоть вы.

Очередное доказательство того, что к аннотациям стоит относиться критически (особенно в пределах современной литературы).

Итак, Цирцея. Очень любопытный персонаж древнегреческой мифологии, к которому неоднократно совершались оммажи в истории литературы, искусства и культуры в целом. Царица (согласно Диодору Сицилийскому), прославившаяся своим жестким и подчас жестоким характером. Величественная женщина, легшая в основу еще одного сильного женского персонажа - Серсеи Ланнистер. Говоря откровенно, это и послужило основной причиной приобретения данной книги - уж очень люблю я Серсею, одна из самых замечательно прописанных литературных дам, адекватно транслирующая свой образ и самодостаточная в нем. Собственно, было интересно взглянуть на этот самый "современный подход к мифологии", поискать параллели между персонажами, да и получить наслаждение от произведения. Что ж, последнего так точно не случилось.

Первые тревожные звоночки я отметила, взглянув на оборот книги. А он едва ли не пестрел хвалебными отзывами о "феминистическом взгляде". И нет, дело совсем не в том, что "феминизм - это плохо!!1", а в том, что подобное концентрированное предметное восхваление заставляет задуматься, привлекает ли эта книга хоть чем-нибудь, кроме идеального попадания под современную повесточку? Имеет ли она именно литературную ценность? Прочитав, говорю для и от себя: нет.

"Цирцея" получилась совершенно никакой. Она сухая, пустая, она - костяк, на который можно было натянуть что-то интересное, и миру явилось бы нечто достойное. Но то, что мы имеем, максимально тянет лишь на текст к визуальной новелле (справедливости ради отмечу, не к худшей) - о, там даже характер повествования от первого лица и стилистика соответствующие. Но как книга с претензией на что-то сверх- отнюдь.

Мифология - это культурный код, позволяющий рассматривать народ в определенном временном срезе своего развития, его сознание и целый комплекс социокультурных явлений. Это бесконечные лучи, которые, преломляясь, выдают все новые и новые картины. Мифы, легенды, сказания очень разнообразны, отрывочны и могут диаметрально отличаться в разных изложениях.  И именно поэтому нельзя лишь взять ряд мифов, соединить их и выдать получившееся в качестве литературного творения. Потому что выйдет (и вышла) профанация. Требуется серьезная работа над характерами персонажей, над их мотивацией, поступками, окружающей средой. То, что в мифологии на такие моменты не ставится акцент, само собой разумеется. То, что в художественной литературе подобного нет - дурной тон. И отсутствие писательского профессионализма. Ибо все, что сделала Миллер - собрала воедино мифы, попыталась худо-бедно их связать и щедро полила современными приоритетами. Без обоснования оного совершенно.

Персонажи - сухие и плоские до жути. Все. Какая там Серсея и Цирцея древнегреческая, это не дотягивает даже до этюдных героев. Они настолько бессимвольные, настолько вылизано нейтральные, что вырви их и помести в современные декорации - ничего не изменится. Будет типичная драма про, скажем, девушку в крупной бизнес-компании, где никто не дает ей пробиться, потому что она, ну, того самое. Девушка.

Миллер настойчиво пытается продемонстрировать, как тяжело ее Цирцее было жить в патриархальном мире, но выглядит это совсем неубедительно. Потому что те проблемы, что писательница освещает, связаны никак не с гендерными стереотипами, а с классовым неравенством. И вот это можно было так проработать, так показать сильных и независимых, что вышло бы нечто по меньшей мере нетривиальное. Но Миллер этого не делает, а читатели вынуждены наслаждаться бесконечным нытьем и сомнительными страданиями Цирцеи, обычной простой волшебницы, которой бы травки выращивать, со львами играться, да спать с Дедалом-Одиссеем, а не вот это все. И чтобы обязательно была женская солидарность! Без этого никак. Ну, подумаешь, захотела чужого мужа. Пенелопа, подвинься, по-дружески. По-женски. Поделим на двоих, с Одиссея не убудет. И сына еще своего уступи, вдруг он неплох, как и отец.

Понимания культуры Миллер не выказывает никак. Тут как с персонажами и декорациями, и даже хуже. Глубины нет совершенно, выглядит все на редкость деревянным. Зато привнести осовремененные взгляды, это мы можем. И пусть, что они не работают в освещаемых реалиях, кому это важно?

Для меня окончательно все встало на свои места, когда писательница начала рассуждать об инцесте, дескать, вот есть у нас такие боги, которые с братьями-сестрами не прочь, ты, Цирцея, не из таких?)) И Цирцея ловко так поддевает обидчицу, мол, это вон та сама такая, раз рассуждает об этом. ДА НИКОГДА БЫ ПОДОБНОЕ НЕ ПРОИЗОШЛО В КОНТЕКСТЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ МИФОЛОГИИ. По одной простой причине - инцест не то, что не считался чем-то из ряда вон, он вообще ничем не считался. Боги спали со всеми направо и налево и не придавали этому никакого значения. Гера - сестра Зевса, многие ли в курсе? Сомневаюсь. Потому что данная культура полигамна. Другой вопрос - Древний Египет, демонстрация моногамности и духовной связи между супругами, которые друг другу еще и брат с сестрой (Геб-Нут, Осирис-Исида, Сет-Нефтида и прочие). Там инцест идейно важен, в Древней Греции - нет. Да и о каких братьях-сестрах может идти речь, когда любвеобильный Зевс хотел овладеть даже Афродитой, которая, по ряду источников, его дочь?

Ну и еще феминизм, феминизм, феминизм. Какой Одиссей плохой, что заставил казнить служанок, что спали с женихами Пенелопы. Они же не виноваты. У них не было выбора. А то, что он казнил слуг мужского пола, это не важно. У них же выбор, видимо, был. И с ними женихи не спали (ага, как же. Вспоминаем снова освещаемую культуру)!

Нисколько не сомневаюсь в том, что книга получилась такой, какой Миллер ее и задумывала - в меру громкой и попадающей в актуальное информационное поле. Приносящей высокий доход и рвущей чарты. И с этой точки зрения она хороша. Хотите что-то непринужденное, написанное простым языком и о выносимых современных проблемах масс - вот, пожалуйста. Но литературной, культурологической и философской ценности здесь нет. Как и понимания автором контекста цитируемой истории.

1/5