Цитаты из книги Long Bright River

Мне неуютно без семейных уз, а не без конкретных родственников

С каждым годом воспоминания блекнут. Сейчас мне большого труда стоит вызвать какой-нибудь эпизод; убедившись, что он пока цел, я поскорее заталкиваю его обратно. Потому что свет воспоминаниям вреден.

Только что отшумела гроза, воздух такой сладкий - хоть ложкой ешь. (с.438)

С детства не терплю шуток, которые понятны всем, кроме меня.

- Вы шутите?

• Нет, я серьезен, как инфаркт.

Все взрослые женщины, которых я знала, работали, причем, как правило, в нескольких местах. Что касается знакомых мужчин, из них работала лишь половина.

Кому надо, тот дозвонится.

- Вы шутите? Прикусываю язык, но поздно - вопрос уже сорвался.

• Нет, я серьезен, как инфаркт, - цедит Эйхерн.

– Знаете, как бывает: помогаешь ближнему – и собственные проблемы отступают на задний план. Это я вам по опыту говорю.

Чем отклеивать лейкопластырь по миллиметру – лучше просто дернуть. Так и с прощаниями, которые – навсегда.

И она разревелась. Завыла от непоправимого горя. Так могла бы выть взрослая женщина, знавшая боль, видавшая виды.

Всё дело в том, что одной очень плохо. Тут неважно, колешься ты или квасишь, – тебе кто-то нужен.

В тот день мне открылась тайна: никто из них не хочет, чтобы его спасали. Все они жаждут уйти. Не просыпаясь, быть поглощенными землей.

"Правда означала изменения. Ложь означала стабильность"

• До умопомрачения люблю бигмаки. Это мой тайный грех, честное слово.