Цитаты из книги Протокол вскрытия

— Не понимаю, — хмыкнула я, — почему бабочки в животе — это романтично, а личинки — нет?

— Привет, — не оборачиваясь, откликнулась я. — Эринг, ты не мог бы зайти чуть попозже? Я занята.
— Чем? — тут же осведомился этот неисправимый наглец, судя по звуку, войдя и захлопнув за собой дверь.
— Ищу путь к сердцу мужчины, — честно объяснила я, примеряясь к отверстию в нижней полой вене, перерезанной при извлечении органов из грудной клетки.

Как говорит тётушка: "В непонятной ситуации делай вид, что ты просто красивая".

"Лучшие моменты повторять нельзя. Они как золотые монеты - вытираются о частого использования."

"..., - никогда, никогда вслух не сомневайся в мужчинах! Их надо любит и хвалить, хвалить и любить. Иначе они вянут на глазах... во всех смыслах!"

Я вынула из шкафчика аптечку, дракон вопросительно поднял брови.
— Раздевайся! — скомандовала я и выключила огонь под глинтвейном. Чуть-чуть настоится и можно пить.
Я украдкой потерла холодные руки и обернулась. Исмир даже не шевельнулся.
— Уверена? Я ведь дракон, — напомнил он насмешливо. — Существо опасное, хищное, беспринципное и все такое.
— Ой, вы все обещаете, обещаете… — с усмешкой процитировала я тетушку Хельгу.

— Регина! — он нахмурил брови. — Не ругайся, ты же дама.
— Хм, — только и сказала я.
Жаль, что он не знаком с моей тетей Хельгой.
«Регина, детка, — говорила она, выдыхая табачный дым ровными колечками, — у тебя крайне скудный лексикон!»
И выдавала тираду, после которой мне оставалось лишь посыпать голову пеплом.

— Ничего ты не понимаешь в современном искусстве! — с пафосом сообщил Эринг и ткнул носком ботинка ближайшее надгробие. — Сейчас такое в моде. Чтобы посмотрел на картину — и удавиться захотелось. Концептуально, во!

Солнце, устав смотреть на этот унылый пейзаж, с горя нырнуло в море.

Снилась какая-то чушь. Очень грустный призрак протягивал мне собственную голову, зачем-то требуя ее вскрыть. А я все отнекивалась и почему-то краснела…

Вспомнилась тетя Хельга, которая когда-то учила меня обращаться с сильным полом.
«Регина, детка, — говаривала она, затягиваясь сигаретой в длинном мундштуке, — никогда, никогда вслух не сомневайся в мужчинах! Их надо любить и хвалить, хвалить и любить. Иначе они вянут на глазах… во всех смыслах!»

Как положено встречать спасителей мира? Цветами, конфетами и прочувствованными речами? Ничего этого не было. Ингойя знать не знала, что ей угрожала опасность. И к лучшему. Хотелось забиться в дом, съесть что-нибудь горячее, выспаться…

— Это гости жены! — храбро пискнул хозяин дома.
— Мужчина, никшни! — шикнула на него «красноголовая». — А вы, люди! Вы мешаете идеям революции!
И воздела кулак. Остальные хель поддержали ее выкриками — вразнобой, зато искренне.
— О как, — хмыкнул Эринг. — Вы что, хотите сместить Мать?
«Революционерка» нахмурилась.
— Нет! Мы — за Рагнарек!

— Как-то мы были в театре. Знакомая не очень удачно пошутила… А на выходе мы увидели, как ее ударил муж. Альмар не дал мне вмешаться. Сказал, что она сама виновата, нечего позорить мужа. И я поняла, какой была дурой. В тот же вечер я разорвала помолвку.
Я глотнула кофе и покосилась на невозмутимого дракона.
— Был скандал? — проронил он.
— Еще какой! — усмехнулась я. — Зато я решилась и подала документы в мед. А теперь тем более не хочу бросать работу ради мужа и детишек.

— Это было… впечатляюще! Невероятно! — коллега не находил слов от восторга.
Я кивала и клевала носом над рюмкой коньяка, который мы распивали по такому случаю.
— Я мог поклясться, что ребенок нежизнеспособен, — продолжил доктор Рунульф, с удовольствием принюхиваясь к напитку. — Как вам удалось его спасти?
Вдаваться в детали не хотелось, поэтому я сказала коротко:
— Ребенок посвящен Хель.

А Исмир насмешливо прищурился:
— Кстати, насчет «удовлетворения половой страсти» я запомнил.
— Это радует, — ответила я и добавила после паузы: — Значит, о сенильной деменции пока говорить рано.
— Хм? — он приподнял бровь, а Эринг сдавленно зафыркал-засмеялся.
— Старческом слабоумии, — перевела я любезно. — Тебе ведь минимум сто, так?
— Больше, — он обжег меня взглядом и медленно поднес мое запястье к губам. — До свидания, мой грозный Проводник мертвых!