Отзывы о книге Самшитовый лес

Очень необычная книга, начинать ее читать сложновато, но если переступите порог 50 страниц - она должна вам понравиться! Главный герой -Сапожников, тот еще герой)))) Книгу просто можно разорвать на цитаты и там не важен линейный сюжет как таковой, писателю и читателю будет не до этого. Любовь Сапожникова, его карьера, изобретения, его друзья и недоброжатели и совершенно уникальная атмосфера вокруг, уверена, очаруют вас. Такие книги читают не для развлечения, а для того, чтобы подумать, кто ты есть, зачем и почему. Попробуйте, может быть , это ваше.

Очень необычная книга! В первую очередь потому, что читается она довольно тяжело, но затягивает. Сложный язык как-то стимулирует продираться сквозь дебри авторских мыслей и находить немало интересных афористичных фраз, наблюдать за тернистым жизненным путём учёного-самородка, пытаясь постичь его непростую личность. В самом деле, наиболее интересной частью книги была для меня ненаучная. Где описывается детство Сапожникова, его семейная история, отношения с женщинами и друзьями. Всегда любопытно читать книги про гениев . Это вроде бы те, кем ты никогда не сможешь стать и в то же время тебе знакомы многие их проблемы, так как на твою долю выпал чуть более высокий интеллект, чем у большинства людей в твоём окружении. Мне жаль Сапожникова. На мой взгляд, выдающийся ученый муж так и не нашел своего места в жизни… Похожие эмоции вызывал у меня шахматный гений Лужин из романа Набокова. Кстати, своего героя Владимир Владимирович тоже всё книгу называет исключительно по фамилии, а имя открывается читателю только на последней странице…. А вот насчет Сапожникова я даже и не помню, чтобы автор сообщил, как его зовут! Вообще эта фамилия и судьба данного героя наталкивают меня на ассоциацию «сапожник без сапог»…

Язык произведения мне понравился афористичностью и яркостью , а вот стиль слишком навороченный оказался. Большое количество научных терминов и рассуждений Сапожникова о принципах работы его изобретений, попытки этого супермозга доказать теорему Ферма были сущим адом для такого махрового гуманитария, как Ваш покорный слуга.

Ещё очень напрягали постоянные игры со временем в сюжете произведения. Большую часть книги я реально не понимал, где и когда происходит действие, кто ещё жив, а кто уже мёртв и когда произошел очередной «скачок». Однако тут надо не Анчарову предъявлять , а мне, ибо я всё ещё не привык к таким стилистическим приемам в литературе. Могу сказать так: структура книги столь же сложна, как и личность её главного героя. Автор Самшитового леса тоже очень разносторонний человек, судя по аннотации.

Финал произведения тоже очень грустное послевкусие оставил. Даже не могу внятно объяснить, почему так… Наверное, книга вызвала много эмоций, а их всегда сложно вербализовать…

И всё-таки этот роман стоит читать хотя бы ради множества замечательных цитат, поражающих своей простотой и в то же время глубиной. Вот некоторые из них:

..к двоечникам я почему-то испытываю слабость. А почему – непонятно. – Понятно, – сказал Магома. – Мы развиваемся по неизвестной программе, а отличники по известной.

Домой - это туда, где можешь быть самим собой, а не тем, кем ты стал, будучи постоянно настороже"

"Когда ты счастлив - ты связан цепью с тем, что доставило тебе счастье, и страдаешь, когда она рвется. А блаженство - это когда ты связан с миром бесчисленными нитями, и, пока жива хотя бы одна, можешь испытать блаженство. Весь. А не только та часть тебя, которая этой ниточкой связывает тебя с миром. Из механизмов, известных ныне, это больше всего похоже на голографию, где в каждой точке картины изображена вся картина."

Вот уже больше сотни лет делают попытку подменить творчество образованием. А ведь образование - это чужой опыт творчества, и он часто глушит твой собственный.

Тебе нужна женщина, — сказала мама, — которая бы о тебе заботилась… А ты влюбляешься в женщин, о которых ты сам желаешь заботиться. Это твоя постоянная ошибка… Трудно тебе будет. — Ма, а разве нельзя, чтобы оба заботились друг о друге? — тихо спросил Сапожников. — Это один случай на миллион, — сказала мама. — Тогда тебе будет еще трудней.

Ещё одним плюсом книги меня была как всегда потрясающая начитка Игоря Князева. Думаю, без его великолепного тембра я бы даже не дочитал роман до конца. Всегда поражаюсь его умению озвучивать именно те книги, которые даже невозможно представить в другом исполнении.

Выводы. Не уверен, что буду читать книги Анчарова ещё, но однозначно рад тому, что ознакомился с Самшитовым лесом . Современной отечественной литературы я читаю совсем мало, поэтому всегда особенно приятно встретить качественный экземпляр!

П.С. В конце аудиокниги Князев исполняет песню Михаила Щербакова (Имхо, лучше оригинала! Так что есть дополнительный стимул прослушать данное произведение!

Странное впечатление у меня от этой книге. Она для меня как бы кусками. Местами - завораживает и кажется очень доброй, близкой и мудрой. А местами - вроде все то же, и мудрость, и доброта... но форма подачи отталкивает, не моя она. В таких местах спасало исполнение Игоря Князева, на нем буквально держалась, чтобы дойти до следующей близкой мне части. Но вообще очень много интересных вопросов поднимает он в своей книге, причем очень мудро их раскрывает. И жизненные вещи, и семейные, и общественные. И вечный вопрос касательно семьи:

Ма, а разве нельзя, чтобы оба заботились друг о друге? — тихо спросил Сапожников. — Это один случай на миллион, — сказала мама.

Вот почему так? Почему один на миллион?

Первое знакомство с Анчаровым скорее понравилось, чем нет. Но, пожалуй, я восприняла эту книгу слишком воинственно, поэтому оценка средняя. А воинственно, потому что в ней описывается прямо противоположный мне психологический тип и при этом автор с легкий руки сообщает, что все, кто не такие, - сирые и убогие, как штаны пожарного. Не то чтоб я обиделась, но кто сказал, что я должна кушать это с благодарностью? ) При этом Анчаров всего лишь один из типов психики описывает, а не человека будущего. Тип с ведущей интуицией и вытесненной функцией мышления, с повышенной эмоциональностью, иногда даже возникал вопрос, а кто ж тут девочка. Между тем, я выписала аж 6 страниц цитат, но, скорее, для споров, чем для согласного кивания ;) Термин "нелинейная логика" всё время царапал сознание, но, возможно, во время написания книги еще не знали про дивергентное и конвергентное мышление. И про то, что гармонично развитый человек использует оба типа мышления, а не живет за счет бесконечных инсайтов. Кстати так себе живет - ни одно озарение Сапожникова никому не принесло счастья, и ему в том числе. Наверное, именно размышления о счастье, очень яркая тема в этой книге, без конца напоминала о другом советском писателе, великолепном и оригинальном Платонове. Но больше содержанием, чем формой. Анчаровский язык для меня оказался труден и "коряжист", мне тяжело далась прогулка по самшитовому лесу. И всё же среди деревьев то и дело мелькала "счастливая Москва", что неудержимо влекло всё дальше и дальше. И в итоге выяснилось, что настоящий герой книги не Сапожников, а Москва Нюра, это она - основательное древнее прошлое, которое знает, как быть счастливой. Но и тут возник повод для недоумения. Мало того, что Анчаров не особо жалует логиков и сенсоров, так ведь женщина у него тоже недочеловек какой-то. Для нее вообще мышление процесс излишний - мой пол, потом иди в душ. Если проблема не решилась, снова мой пол. Я со своей логичной логикой этой метафоры не поняла совсем - это про секс, про место на кухне, про семейный очаг, про гигиену? В чем сакральность мытья полов? Почему в мужчине главное - нелинейная логика, а в женщине - раскорячка с тряпкой? Что обидно, мне кажется, Анчаров действительно какой-то смысл обязан был вложить в этот образ, потому что Нюра - очень сильный архетипичный персонаж, который за время романа проходит все стадии женского архетипа - дева, блудница, мать, мудрая ведьма. Автор, похоже, интуитивно это всё прочувствовал и выдал на-гора - и очень хотелось бы проникнуть в тайну счастья через мытье полов! ;)

за время, прошедшее с выхода этой книги, начиная с первой половины 80-х, я прочитал её три раза, последний же раз - прослушал в замечательном исполнении чтеца Игоря Князева, который своими тонко выверенными паузами усилил восприятие самых значительных её акцентов.

Предыдущий комментатор оказался слишком стар для неё, напомнив мне цитату из романа "Посмотри в глаза Чудовищ" Лазарчука/Успенского: "... выписывая свидетельство о смерти, в графе «причина» указал: «мертворожденность»" :)

Это роман о жизни, о свежести и пронзительности её восприятия, о личных усилиях, необходимых для непрерывного обновления этого восприятия. Это книга о "тихом взрыве", которой происходит внутри тебя при каждом прозрении, о целой веренице таких взрывов - которая и является переживанием жизни.

Как сказал китайский поэт Лю Чанцин (709-780) «Когда б мы не знали взаимного сострадания // В ком силы нашлись бы до белых туч подниматься…»

И о сострадании тоже.

Мы народ. Мы живем медленно и вечно. Как самшитовый лес. Корни наши переплелись, и кроны чуть колышутся. Самшитовый лес - это волшебный лес. Такие, как я, блуждают в нем целыми неделями. Но, если разобраться, то лес не для того, чтобы его как можно быстрее пересечь, а для того, чтобы бродить по нему, наслаждаться запахами, пением птиц, зеленью листьев, искать грибы и ягоды... Таков и роман Михаила Анчарова, если бы не временные рамки (игра), то читать его можно постоянно или долго. Ведь главное в нем - мысли, рассуждения, взгляды на мир, в котором мы живем, а также попытка заглянуть в прошлое. Он хочет помочь разобраться, а что такое человек и вообще материя? Хотя, действующие лица в нем, конечно, есть. Герой "Самшитового леса" - Сапожников. "Чересчур много всего в нем было наворочено. Его никто всерьез не принимал" - это о нем. А вот еще: "...которого обычным дилетантом в науке не назовешь, но и ученым обозвать — тоже язык не поворачивался". Принять его всерьез, конечно, сложно, даже попытка просто выслушать грозит головной болью, с Сапожниковым непросто. Ночами в его мозгу звенят голоса убитых на войне, а днем он фонтанирует самыми невероятными идеями. Есть у Сапожникова мечта - кунсткамера, где все изобретения стоят в кажущемся беспорядке и порождают новые идеи. И есть что-то детское в этой мечте - наивное и светлое. Да и в самом Сапожникове есть эта наивность, ведь он всю жизнь пытается защищать, заступаться, пусть своими нелепыми способами:

Заступаться, защитить, не дать пропасть, чтобы все живое могло жить, а поломанное починилось. Сапожников не настаивал. Он выдумывал и предлагал желающим взять на заметку, на тот случай, если все другие выдумки не подойдут. Это была его позиция.

Есть у него записная книжка "Каламазоо", в которую он заносит свои мысли, свой "бред" А еще Сапожников - человек, который защищает право быть самим собой. А это ведь здорово!

Очень нестандартно написанный, очень русский и очень советский роман.

У кого-то герой народных сказок – проходимец Ходжа Насредин, а у нас – Иван-дурак. Ваня наш наивен, до жизни не хваток, поддается облапошиванию и ни к богатству, ни к власти тяги не имеет. Одно слово – простофиля, то есть дурак. А просто так, с потолка, фольклорными персонажами не становятся. Родной это нам образ, близкий. Сколько таких Вань в русской истории было, а сколько еще будет?

Главный герой книги, Сапожников, он тоже Иван-дурак. Но Иван-дурак, во-первых, советской эпохи, во-вторых, дурак идейный – хочет, понимаешь ли, сделать мир лучше. Сапожников, тот тип дурака, который хочет, чтобы всем людям было счастье, «много и просто так». И он рвет жилы для этого, и смеются над ним из-за этого, и жизнь его никак не налаживается из-за этого, и читать о нем очень грустно тоже из-за этого.

Иван-дурак (Иванушка-дурачок) — один из главных прототипических персонажей русских сказок. Воплощает особую сказочную стратегию, исходящую не из стандартных постулатов практического разума, а опирающуюся на поиск собственных решений, часто противоречащих здравому смыслу, но, в конечном счете, приносящих успех (с) Википедия

Как о Сапожникове писано, только вот с успехом промашка вышла. Тут, смотря что мы понимаем под успехом.

Есть общества, ориентированные на средства, и для них игра — это игра; и есть общества, ориентированные на цели, и для них играть — значит выигрывать. В первом случае раз человек счастлив — он уже добился успеха; во втором человек не может быть счастлив, если не добился успеха (с) Фаулз

В нашем, ориентированном на цели, мире Сапожников и классический успех – понятия находящиеся в разных плоскостях. Слишком уж далеко от нас то прекрасное и счастливое для всех время, когда вечный поток движущиеся материи будет крутить вертушку вечного двигателя, производя электричество. И слишком уж далек Сапожников от жизни нынешней со всеми ее подсиживаниями, интригами и шкурными интересами. Не то у него мышление. Или жизнь у нас не так устроена.

Российская привычка пытаться дойти до сути, решать нерешенные вопросы... Великий обломовский диван... А потом к нам с тобой приходит Штольц, и уводит нашу Ольгу, и заводит торговую фирму. И счастлив, и им есть что вспомнить в конце жизни...

И было бы все совсем грустно, если бы в Сапожникове было чуточку меньше Ивана-дурака, но наш герой – дурак абсолютный, он – та песня, которую «не задушишь, не убьешь», неистребимое творческое начало. Он счастливо «противоречит здравому смыслу» и под настойчиво долбящей пяткой обстоятельств иронизирует:

Слушай, кстати, я, кажется, действительно решил теорему Ферма! Не смейся, идиотски простым способом. Слушай, скажи всем заинтересованным, что если я действительно ее решил, то ее надо немедленно у меня украсть. Говорят, за решение дают Нобелевскую премию. Глупо, если она достанется дикому Сапожникову, а не кому-то организованному, в крайнем случае тебе...

Сапожниковский настрой, его необоснованно-оптимистичный взгляд в будущее, его финальное спокойное кухонное счастье - все это роднит роман с незабвенными Рязановским комедиями. По послевкусию роднит. Анчаров хорошо посмешит нас в начале книги, щедрой рукой отсыплет кусков текста, подходящих для тотального цитирования, но потом сквозь иронию проступит очень печальная история одиночества, непонятности и упущенной жизни, и станет грустно от того, что все так смешно. Только перед нами не драма, даже не трагикомедия. Финал будет светлый, приправленный верой в счастливое будущее, и с уже упомянутым послевкусием. Ведь:

- Хорошо жить, - ответила Нюра, подумав, - это жить хорошо.

Не книга, а большой афоризм!

"Энтузиазм - это одно, а экстаз, наоборот, совсем другое. Экстаз нахлынет - и пропал. За это короткое время можно открытие сделать, можно дом поджечь. Сам по себе он ни хорош, ни плох. Смотря, что из него вышло. А энтузиазм - ровное пламя, само себя поддерживает, само себя питает, бежит по бикфордову шпуру, и ветер его не гасит."

Ее можно перечитывать бесконечное количество раз, и все время находить что нибудь новое. Довольно запутанное повествование и необычный стиль автора, еще больше позволяются окунуться в атмосферу произведения. После прочтения большей части книги, все сюжетные линии начинают удивительным образом дополнять друг друга. Произведение затрагивает самые важные жизненные вопросы, на которые у многих нет времени даже просто задуматься...

"Когда ты счастлив - ты связан цепью с тем, что доставило тебе счастье, и страдаешь, когда она рвется. А блаженство - это когда ты связан с миром бесчисленными нитями, и, пока жива хотя бы одна, можешь испытать блаженство. Весь. А не только та часть тебя, которая этой ниточкой связывает тебя с миром. Из механизмов, известных ныне, это больше всего похоже на голографию, где в каждой точке картины изображена вся картина."

"Потому что человек, который делает открытие, и вовсе не важно какое - большое или маленькое, звезду открыл или песню, травинку или соседа, пожаловавшего за табаком и солью, это все не важно, - открытие всегда приходит единственным путем: человек прислушивается к себе и слышит тихий взрыв. Тихий взрыв может услышать каждый, но слышит в одиночку и, значит, один из всех. Потому что нет двух одинаковых, а есть равные. И, значит, каждому свое, и что свое, то для всех, а что только для всех, то не нужно никому, потому что дешевка, сердечный холод, второй сорт."

Книга, в которой открывая любую страницу, можно встретить афоризм. Она несомненно оставила положительный след в моей душе!

Ещё во времена моей лучезарной молодости. Но, всё равно… Помню. Первый раз «Самшитовый лес» я прочитал в «Новом мире». Только не очень хорошо. Нет, прочитал-то хорошо, даже очень. Про «Новый мир» помню не очень. Может, и не в нем первый-то раз? Нет, точно, в нем.

Поисковик все знает, отвечает с гарантией, мол, первая публикация романа Михаила Анчарова «Самшитовый лес» состоялась в 1979 году в журнале «Новый мир» (номера 9–10). А уже отдельной книгой роман вышел всего-навсего через два года. В 1981 году он был издан отдельным томом в Париже (на французском языке). А ещё через три, в 1984 году, — в Праге и Братиславе. Соответственно, на чешском и словацком. Наверное, это тогда меня и спасало. Все-таки чешский и словацкий в те времена у нас, в Союзе, мало кто знал. В школе им не учили.

А о том, что в 1981 году «Самшитовый лес» вышел отдельной книгой на языке оригинала в издательстве «Советский писатель», никто ещё не знал. Нет, военной тайной это, конечно, не было. Книга-то, все-таки гражданская. Хотя… И о войне в ней тоже есть. 1979-й. Многие ветераны ещё живы. И потому…

Их много еще ворочается в темноте и не может заснуть. Под закрытыми веками им кто-то навязчиво крутит отрывки все того же фильма, потом они спускают ноги на холодный пол в избах и городских квартирах, и курят, и кашляют, и ждут рассвета.

Но роман, все-таки, гражданский. Он о жизни. О любви. В том числе и о любви к жизни. Поэтому, скорее всего, не в военной тайне тут дело. Просто… Просто, мало кто из моих сверстников знал о «Самшитовом лесе». А, тем более, читал его. И меня это в те стародавние времена выручало. Между прочим, очень сильно выручало. Я-то… Не только знал о «Самшитовом лесе». Я его прочитал.

А когда прочитал… Да я просто в него влюбился! И многие места «Самшитового леса» знал если и не наизусть, то очень близко к тексту. И эти знания из меня… Так и пёрли! Не в смысле перлы (хотя, практически на каждой странице романа – буквально жемчужные россыпи мудрых мыслей, умных цитат и афоризмов), а в смысле, - не могли спокойно усидеть там, внутри, а так и перли наружу. Даже если их об этом и не очень просили.

Ну, например, идем с колхозного поля в столовую на обед, а я так, между прочим, ни к кому не обращаясь, и выдаю «на гора»:

- …после труда у человека душа светлая. А у объевшегося душа тусклая, как раздевалка в поликлинике.

Так что вы, парни, на макароны не сильно там, в столовой, налегайте. Постарайтесь сохранить хоть капельку светлости своей души… Ну и народ, отвлекшись от мыслей о черноплодной рябине, дневном плане в ящиках и моросящем дождике, вдруг начинает так, с некоторым уважением, поглядывать в мою сторону. Никто же не знает, что это – не я. А Михаил Леонидович.

Или. Уже вечером напряженного трудового дня. После того, как в закрома Родины общими усилиями засыпаны очередные …сот ящиков черноплодки, оно бы и не грех… Нет, какой тут сон! Время-то… Молодое. И потому, вечером – танцы! А они чем привлекательны? Медленными… Медленными мелодиями. Когда можно положить свои ладони на девичью талию и вдохнуть такой близкий и волнующий аромат чужих духов.

Вот только… Танцевальным па того же вальса, а тем более, легендарного вальса-бостона, нас тогда никто не учил. Поэтому, в очередной раз наступив на ногу партнерше, наклоняешься к ней поближе и негромким шепотом, с предельной нежностью в голосе, выносишь ей мозг непревзойденным анчаровским по поводу того, что вот, похоже, пришло время вспомнить те стародавние времена, когда кавалеры не оттаптывали ноги своим партнершам,

…добрые замыслы с трудом пробивались сквозь нелепости первых прикидок мирной жизни и прекрасная овощ кукуруза слабо проклевывалась на нечерноземной полосе и севернее, когда царил "штильлевен" и "натюрморт". Горы рожали мышей или шли к своему Магомету, кулики хвалили свои болота, и почти тем же самым занималась гречневая каша. Башни слоновой кости стали ориентирами для прямой наводки, и отшельничьи души предпочитали колодцы, откуда, конечно, видны днем звезды, но всегда рискуешь получить ведром по голове. Ведь это так говорится, что выдумщики и поэты умирают от пули или от старости. Они умирают от разочарования, все остальное детали чисто технические.

Естественно, добавив от себя, что отшельничьи души, «вроде моей», а выдумщики, так вообще, «точно такие же, как я». И после такого монолога… Опять же, никто даже не догадывается, что это, - снова Михаил Леонидович! Но после такого монолога на тебя уже поглядывают… Обнадеживающе!

Да, хорошие были времена. И Михаил Анчаров с его «Самшитовым лесом» занимал тогда очень важное место в моей жизни. Поэтому…

Хорошо сейчас, перечитывая роман, вспомнить о них. О всем том, что было в этой жизни. В т. ч. и в отдельно взятые её периоды. А вспомнив, с высоты прожитых лет, произнести, обращаясь к молодому поколению:

- Читайте. Читайте, парни, Михаила Анчарова. И не только «Самшитовый лес». И не обязательно его. У Михаила Леонидовича много чего. А сам он - не только оригинальный, но и очень умный писатель. У него можно многое почерпнуть. И не только для того, чтобы нашептать цитату «из Анчарова» на ушко своей партнерше по танцам.

P.S. А о танцах времен нашей молодости… Это уже отдельная история. И я её постараюсь как-нить рассказать.