Цитаты из книги Самшитовый лес

- Увы, - сказал Сапожников. - Я материалист. Мистикам куда легче... Покрутил стол, вызвал Наполеона - получил ответ...

- Просто я в своей области хотел быть первым, - сказал Глеб, когда Сапожников провожал его до двери.

• Нет, ты не хотел быть первым. Ты хотел главенствовать. А область не стоит на месте. Она движется. Поэтому у тебя один выход - тормозить ее. А первому тормозить не нужно. Он сам движется вместе со своей областью...

К Глебу кинулся мужчина в велюровой шляпе, шерстяной кофте поверх спортивного костюма и лакированных эстрадных туфлях на босу ногу. Он держал в объятиях цветы в целлофане, баранью попку, трехлитровую банку с зелеными помидорами и рассолом, авоську со стиральным порошком и сиплый транзистор. Глеб понял - вот он, хаос.

Но однажды ему попали в руки мифы Древней Греции. Он хотел забыть эту книжку, но не мог. Он хотел перестать думать о том, что прочел, и не мог. Оказалось, ничто не начинается с начала и не кончается с концом. И от рожденья ты попадаешь в приключения, которые не при тебе начинались и кончатся без тебя.

Фролов жил по отпускам. Он знал точно, сколько ему еще отпусков осталось до пенсии.

Вечер был прекрасно-печальный и такой тихий, что когда Сапожников кокнул крутое яйцо об камень чужих руин, а потом стал его облупливать, то хруст скорлупы, наверно, был слышен на километры. Хруст был - как будто динозавр ел динозавра.

Это поразительно и смешно. Сегодня Станиславского не приняли бы в театр потому, что он не кончал студию имени Станиславского... а Ван Гог и Гоген считались бы самодеятельностью. А уж о Циолковском и говорить нечего. С ним и говорить не стали бы. Он не окончил Авиационного института, не служил в НИИ и не имел звания.

А казус - это почти конфуз. Это когда человек всё рассчитал и стал действовать, ан всё и вышло наоборот.

Человек не должен гордиться, что у него много предков... потому что у каждого человека их одинаковое число... Но человек может гордиться тем, что он их помнит и сохранил предание.

...Почему боги не дали нам способности знать, что выйдет из наших намерений, даже самых лучших из них? Но тщетно. Ответа на этот вопрос я не знаю, и я не слыхал о ком-либо, кто бы знал ответ.

Солнце просвечивало ее всю, и Сапожников понял, что это не женщина, а блюдо. Лучшие кулинары всего света потрудились, чтобы у каждого при взгляде на нее возникал волчий аппетит. Сервировка ее дышала духами и туманами, и было показано всё, что нужно показать, и было прикрыто всё, что нужно прикрыть.

- Легче надо жить, легче, - сказала Неля.

• Я знаю, - сказал Сапожников. - А как это сделать?

Девочка-балерина, опираясь на ржавые перила, делала батманы. Другая некрасивая девочка прижималась к некрасивой матери и твердила: я тоже хочу так... О, ей предстояла трудная жизнь.

- ...У вас грузовой лифт работает? Я люблю на грузовом.

• Вика, а почему на грузовом? - спросил Сапожников. - Разве ты шкаф?
• Он автоматический, - сказала Вика. - В нём двери сами открываются.
• Все это любят, - сказала Нюра и пошла ее провожать.

- Вы не огорчайтесь, - утешила Нюра. - Кому он в любви объяснялся, потом удачно замуж выходит.

- У тебя ужасное отношение к женщине.

• Да, - подтвердил Сапожников, - что правда, то правда. Хотя, скорее всего, нет.

- Им непременно надо, чтобы из-за любви был инфаркт, а еще лучше - помереть. Тогда будет о чем рассказывать и бегать из дома в дом высуня язык.