Цитаты из книги Bazar złych snów

Некоторые журналисты-консерваторы с плохо скрываемым удовольствием называли СПИД чумой геев. Он и был чумой, однако к восемьдесят шестому году гей-сообщество выработало довольно эффективные меры противостояния ей. Мы поняли два важнейших принципа: только безопасный секс и только индивидуальные иглы. 

Рисковали. Совершали ошибки. Даже после того, как стали известны пути передачи инфекции, умерли десятки тысяч геев. Люди начинают осознавать масштаб этой трагедии лишь теперь, когда большинству ясно, что геи не выбирают свою сексуальную ориентацию.

- Мистер Хендерсон, - сказал он. - Книги будут всегда. А это значит, что всегда будет бумага и переплет.Книги - это объекты, существующие в реальной действительности. Книги это друзья.
- Да, но! - ответил Хендерсон, и в его добродушной улыбке появилась хитринка.
- Но?
- Книги - это ещё мысли и чувства. Вы сами так сказали на первом занятии.
- Что ж, - признал Уэсли, - тут вы меня подловили. У книг, к примеру, есть запах. Который с годами становится только приятнее, вызывая ностальгию. У вашего гаджета есть запах?
- Нет,- ответил Хендерсон. Можно сказать, что нет. Но когда вы переворачиваете страницы... вот так, этой
кнопкой... они порхают, как в настоящей книге, и я могу сразу отыскать нужное место, а в режиме сна на экране меняются портреты знаменитых писателей, и зарядки аккумулятора хватает надолго, и...
- Это компьютер, - заявил Уэсли. - И вы читаете на компьютере.
Хендерсон забрал у него свой ридер.
- Вы говорите так, будто это плохо. Но рассказ-то остался рассказом!

— Будь мы в Париже, пили бы вино, — говорит Фил. — Будь мы в Париже, нам бы не пришлось потом ехать еще восемьдесят миль по платному шоссе, — отвечает Полин. — Чай холодный и бодрящий... — Я вовсе не жалуюсь. — Он качает головой и кладет изуродованные артритом пальцы поверх ее рук (тоже распухших, но в меньшей степени). — Ты устроила настоящее пиршество, моя дорогая. Они улыбаются, всматриваясь в морщинистые лица друг друга. Хотя Фил был трижды женат (оставив гле-то в прошлом пятерых детей), а Полин побывала замужем два раза (обошлось без потомства, но ее возлюбленные обоих полов исчислялись десятками), связь между ними все еще очень крепка. Это не какая-то там искра, а куда более глубокое чувство. Фила оно и удивляет, и не удивляет. В таком возрасте — преклонном, но еще не предельно — ты берешь все, что можешь, и радуешься, получая хотя бы самую малость... Сейчас у них пикник. Вечером состоится торжественный ужин, вот только еда будет представлять собой чуть теплое месиво из таинственных продуктов, обильно политое соусом, каке умеют готовить в кафетериях студенческих общежитий. То ли курица, то ли рыба — понять совершенно невозможно. Бежевая пища, как называет ее Полин. Приглашенных поэтов неизменно кормят бежевой пищей, впрочем, им все равно подадут ее не раньше восьми вечера...

— Непременно, — отвечает Бренда. — И бутылку "Оранж драйвера" для меня. Но только за рулем я выпивать не стану, Джас. Мне нужно беречь водительские права. Они последнее, что у меня осталось. — Как думаешь, тебе в самом деле удастся выкачать немного денег из своих стариков? Бренде приходится убеждать себя, что удастся — как только они увидят малышей... При том условии, что она сможет подкупом или запугиванием заставить детей вести себя пристойно. — Да, но только ни словечка про выигрыш в лотерею, — говорит она. — Будь спокойна на этот счет, — отвечает Джасмин. — Я, конечно, родилась темной ночью, но это была не вчерашняя ночь. Они хихикают: шутка старая, но по-прежнему смешная. — Так что скажешь? — Придется забрать Эдди и Роуз Эллен из школы... — Глупости какие, — фыркает Бренда. — Ты решишься наконец или нет, подруга? После продолжительной паузы Джасмин восклицает: — В дорогу!