Цитаты из книги Брак и мораль

Целью аскезы было обратить людей в целомудренную жизнь, а брак признавался необходимым промежуточным состоянием на пути к этой цели. Считалось, что он желателен и, следовательно, оправдан для размножения и для избавления рода людского от большего зла, но все же это было проявление упадка, от которого надлежало бежать всем, кто жаждал истинной святости. «Вырубить топором девственности лес брака», как красочно выразился святой Иероним, – в этом заключалось предназначение святого; если святые соглашались прославлять брак, то лишь потому, что этот институт оберегал добрачную девственность.

У евреев секта ессеев признает нечистыми любые половые контакты. Похоже, это мировоззрение сформировалось еще в древности, причем затронуло даже круги, враждебные христианству. В Римской империи действительно отмечалось общее стремление к аскетизму. Эпикурейство фактически забылось, ему на смену пришел стоицизм, усвоенный многими просвещенными греками и римлянами. В христианских апокрифах немало пассажей, наводящих на мысль о почти монашеском отношении к женщинам – в противоположность красочному жизнелюбию древних книг Ветхого Завета. Неоплатоники едва ли уступали в аскетичности христианам. Из Персии учение о том, что материальное есть зло, пришло на Запад и убедило, что всякие сексуальные отношения порочны.

Сексуальная усталость есть порождение цивилизации; полагаю, она совершенно неизвестна животным и крайне редко встречается у нецивилизованных народов. В полигамном браке она вряд ли возможна, разве что в самой малой степени, поскольку именно новизна ощущений влечет большинство мужчин к физиологическим излишествам. Столь же маловероятно, что усталость возникнет там, где женщины вольны отказывать в благосклонности, ибо в этом случае они, как и самки животных, будут требовать ухаживаний перед каждым контактом – и не одарят поклонника благосклонностью, пока не увидят, что достаточно разожгли в нем страсть. Это чисто инстинктивное ощущение (и поведение) исчезает под воздействием цивилизации.

Закон регулирует сексуальные отношения в двух аспектах; во-первых, он закрепляет ту сексуальную этику, которая принята в конкретном обществе, а во-вторых, защищает права индивидов в области секса. В данной области можно выделить два основных направления: с одной стороны, это защита женщин и несовершеннолетних от посягательств и дурного обращения, с другой – профилактика венерических заболеваний. Ни одно из указанных направлений обычно не рассматривается целостно, и по этой причине соблюдение закона тут не столь эффективно, каким могло бы быть.

Но вряд ли Франция или любая другая страна Западной Европы добьется увеличения среднего показателя богатства за счет прироста населения. Потому у нас нет никаких поводов, рассуждая с экономической точки зрения, желать увеличения численности населения. Те, кто думает иначе, обычно вдохновляются националистическим милитаризмом, и желанный для них прирост населения будет временным, поскольку многие погибнут, едва начнется новая война, которой так жаждут эти люди. По сути, позиция этих людей заключается в том, что лучше ограничивать численность населения смертью на поле боя, чем противозачаточными средствами. С подобными воззрениями не следует мириться, и не оставляет ощущение, будто люди, придерживающиеся таких взглядов, мягко говоря, не слишком умны.

Пока мир остается разделенным на конкурирующие милитаристские государства, замена родителей государственными образовательными учреждениями повлечет за собой наращивание так называемого патриотизма, то есть готовности к взаимному истреблению без малейших колебаний всякий раз, когда того потребует правительство. Безусловно, так называемый патриотизм представляет собой величайшую угрозу для цивилизации, а потому всего, что увеличивает его вирулентность, следует избегать – как чумы, мора и голода. В настоящее время молодежь делит лояльность между родителями, с одной стороны, и государством – с другой. Если случится так, что фокусом их лояльности будет только государство, появятся весомые основания опасаться, что мир сделается еще кровожаднее, чем сейчас. Посему, думаю, до тех пор, пока не решена задача интернационализма, рост влияния государства в области образования и ухода за детьми сулит риски, перевешивающие несомненные преимущества этого процесса.

Сексуальная мораль должна основываться на ряде общих принципов, относительно которых, быть может, имеется довольно широкое общественное согласие, несмотря на различное отношение к последствиям воплощения этих принципов на практике. Первое, что следует обеспечить — это любовь: глубокая, сильная, честная любовь между мужчиной и женщиной, связь личностей, которая ведёт к союзу, обогащающему обоих. Второе по важности — надлежащая забота о детях, физическая и психологическая. По отдельности ни один из этих принципов не вызывает отторжения, но вот относительно последствий их практического воплощения я бы предложил слегка подправить традиционную мораль. Большинство мужчин и женщин, так уж получается, не в состоянии проявлять столько искренности и великодушии в любви, ведущей к браку, сколько могли бы, не пичкай их с детства всевозможными запретами. Им либо недостаёт необходимого опыта, либо они приобрели этот опыт тайными, нежелательными, способами. Более того, поскольку моралисты одобряют ревность, эти супружеские пары считают себя вправе держать друг друга, что называется, под замком. Конечно, хорошо, когда муж и жена любят друг друга так сильно, что ни один из них не испытывает искушения нарушить брачную клятву; но скверно, что неверность, если таковая случилась, обычно воспринимается как нечто ужасное, а всякая дружба с представителями противоположного пола признаётся нежелательной. Полноценная жизнь не может строиться на страхах, запретах и взаимном ограничении свобод. Если удается обеспечить верность без всего перечисленного — замечательно, но в противном случае за неё придётся заплатить чрезмерно высокую цену; не исключено, что здесь было бы полезнее и разумнее проявлять толику терпимости. Не подлежит сомнению, что взаимная ревность, даже при соблюдении физической верности, часто вреднее для брака, чем вера в спасительную силу искренней и крепкой любви.