Цитаты из книги Компромисс

<...> Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно идет раскаяние, а за подвигом - блаженство.

Познакомь меня с кем-нибудь. Желательно с брюнетом. Есть же у тебя друзья-подонки?

　　— Преобладают, — сказал я.

— Улыбнитесь, мужики, — попросил Жбанков. — Внимание! Снимаю! — У тебя же, — говорю, — и пленки нет. — Это не важно, — сказал Жбанков, — надо разрядить обстановку.

И еще вот что, ты слишком умных разговоров не заводи. Другой раз бухнете с Шаблинским, а потом целый вечер: "Ипостась, ипостась..."

Короче, Шаблинский был нормальным человеком. Если и делал подлости, то без ненужного рвения. Я с ним почти дружил.

Поразительно устроен человек! Или я один такой?! Знаешь, что вранье, примитивное райкомовское вранье, и липа, да еще с голливудским налетом, - все знаешь и счастлив как мальчишка...

...жизнь одна, другой не будет.

«Нет географической провинции, есть провинция духовная…»

И действительно, работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Фотокорам раздали японские камеры, стоимостью чуть ли не пять тысяч. Жбанкову японской камеры не досталось. «Все равно пропьет», — заявил редактор.

Все это делалось абсолютно бескорыстно. Просто Вера была одинока.

Он был готов на все ради достижения цели. Пользовался любыми средствами. Цель представлялась все туманнее. Жизнь превратилась в достижение средств. Альтернатива добра и зла переродилась в альтернативу успеха и неудачи. Активная жизнедеятельность затормозила нравственный рост.

Кроме того, человеческое безумие — это еще не самое ужасное. С годами оно для меня все более приближается к норме. А норма становится чем-то противоестественным.

Косметика достоинства подчеркивает, а недостатки утрирует…

– Ты непохожий, как другие, – сказала она. – У тебя хорошая карьера. Ты красивый. Но часто грустный. Почему?
– Потому что жизнь одна, другой не будет.
– Ты не думай. Иногда лучше быть глупым.
– Поздно, – говорю, – лучше выпить.

Есть жизнь, прекрасная, мучительная, исполненная трагизма. И есть работа, которая хорошо оплачивается. Работа по созданию иной, более четкой, лишенной трагизма, гармонической жизни.

Затем я узнал, что Вагин не пьет. А если человек не пьет и не работает — тут есть о чем задуматься. — Таинственный человек, — говорил я.

...Как его, высерка, назвать — это тоже проблема. Меня вот Гришей назвали, а что получилось? Кем я вырос? Алкашом... Уж так бы и назвали — Алкаш...