Цитаты из книги Weißer Oleander

Ни в коем случае не позволяй мужчине остаться на ночь. При первых лучах зари тускнеет любая магия ночи.

Любовь — иллюзия. Сон, после которого просыпаешься с жутким похмельем и долгами. Я предпочитаю наличные.

Тут почти нечего сказать - он был посредственностью. Не то чтобы он шел в никуда, скорее уже пришел.

- Почему вы так мало любили ее? Он уронил руку на одеяло и покачал головой. Никто не знает, почему. Никто никогда не знает, почему.

«Ники дала мне листок с адресами и телефонами, но я знала, что они бесполезны. Пора привыкнуть — люди уезжают, и ты больше никогда их не видишь.»

— На твоем месте я бы очень гордилась. — На моем месте ты была бы мной, — улыбнулась я. — Какой бы я ни оказалась.

«Некоторые преступления слишком тонки для расследования и наказания.»

Мать когда-то сказала мне: «Я выбрала его только потому, что он был похож на меня». Словно выбирала ребенка, а не мужчину.

«Хорошим людям фартит не больше, чем всем прочим.»

— Разве вы никогда не были на скачках? Туда надо надевать что-нибудь кричащее. Это традиция. — Вы похожи на старомодный диван, — сказала мать, усевшись. — Слава богу, никто из моих знакомых не увидит нас вместе.

“Где-то между тем и другим мне исполнилось тринадцать лет. Я перешла эту границу во сне, и никто не разбудил меня, чтобы поставить штамп в паспорт.”

— Каких только кошмаров мы не видели. — Она гладила мою мокрую щеку. — Все пересмотрели, наверное. Надо оставить пару-тройку еще кому-нибудь.

Ахматовой приходилось плохо, а у нас есть пляжный волейбол, спортивная машина, есть чем набить брюхо. Не тоскуй, лучше радуйся жизни.

Воображение использует лишь необходимые детали, от остального же избавляется — а ты хочешь строить музеи.

Было ошибкой думать, что у меня есть будущее, что сон будет бесконечным.

В одном-единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.

Одиночество — нормальное состояние человека.

— Светлая кожа и глаза достались нам от древних скандинавов. Волосатых дикарей, которые разрубали в куски своих богов и подвешивали мясо на деревьях. Мы те, кто разграбил Рим. Те, кто боится только старческой немощи и смерти в собственной постели.

Каким мелким и незаметным он был, когда появился в нашей жизни. Мельче запятой, ничтожнее чиханья.