Цитаты из книги Le Temps du Mépris

– Ах, мужчины, мужчины, – сказала Филиппа. – Ничего-то вы не понимаете. Разве в полумраке и дыме, сидя за столом, можно щегольнуть платьем и фигурой?

А ведьмак в ответ, что бестия-де зовется мантихор и сильно опасна, а свои сто крон купцы могут запихать себе в задницу, он шею подставлять задарма не намерен. Ну тут командир рассерчал и говорит: мол, такова, значит, собачья и ведьмачья доля – шею подставлять, а задница не для крон сделана, а к сранью приспособлена.

Ты же его друг. А если у тебя есть друзья и все-таки ты все теряешь, значит, виноваты друзья. В том, что сделали, и в том, чего не сделали. В том, что не знали, что следует сделать.

Ты- ведьмак анахронический, а я ведьмак современный, идущий в ногу со временем.(Кодрингер)

У меня был повод кричать. Вот я и кричала. Этого нельзя глушить в себе, это нездорово и противоестественно.

Глаза Йеннифэр горели фиолетовым огнём, а лицо пылало красотой. Слепящей. Вызывающей. Грозной.

Они были детьми Часа Презрения. И только презрение чувствовали к остальным. Признавали только силу. Ловкость во владении оружием, которую они быстро приобрели на дорогах. Решимость. Признавали быстрого коня и острый меч. И друзей. Товарищей. Дружков. Потому что одинокий должен погибнуть - от голода, от меча, от стрелы, от кметской дубины, от верёвки и пожара. Одинокий гибнет - зарезанный, забитый, осквернённый, изнасилованный, словно игрушка перебрасываемая из рук в руки.

-Меня не учили лечить, - с горечью сказала она. - Меня научили убивать, втолковывая, что таким путём я могу спасать. Это была страшная ложь, Конёк. Меня обманули.

После разговора на дамбе в Хирунде Геральт согласился бы на любое, абсолютно любое предложение Йеннифэр. Не отказался бы даже от совместного посещения ада ради того, чтобы хлебнуть чашечку смолы в компании огненных демонов.

Я не лью слез над судьбой эльфов, я знаю , что такое война, и знаю, как выигрывают войны. Их выигрывают солдаты , которые убежденно и самоотверженно защищают свою страну, свой дом.

Что-то тут висит в воздухе, Геральт. Чтобы было ясно: речь не о канделябрах.

Знаешь, почему она не идет на банкет? Потому что ей неловко явиться одной, без мужчины, с которым ее связывали четыре года. Из-за которого ей завидовали. Которого она потеряла, потому что не сумела оценить его любви.

Становится все менее ясно, в чем тут дело, а когда не ясно, в чем дело, значит, дело наверняка в деньгах.

Человек может выдержать многое, а лошадь – нет.

Откуда взялось такое название, ведьмак понятия не имел. И иметь не хотел. Йеннифер на его замечания не отреагировала. Впрочем, Геральт и не ожидал реакции, хорошо зная, что чародейка не привыкла реагировать на подобные замечания. Но он не отчаялся. Продолжал брюзжать. Просто ему хотелось побрюзжать.

В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чем другие молчат.

Он думал для неё. Йеннифэр улыбалась, слушая его мысли.

Смелого стрелы боятся, смелого меч не берёт.

Доказательства можно сфабриковать, действия и их мотивы можно интерпретировать. Но существующих фактов не изменит ничто.

Если б василисков было больше, наш мир пропал бы бесследно! К огромному счастью, это чудовище редкое, ибо рождается из петушиного яйца. А сами знаете, люди, что яйца сносит не каждый петух, а только такой паршивец, который на манер квочки другому петуху гузку подставляет.