Цитаты из книги Отверженные. Том II

Народ же, не склонный подозревать дурное в благих деяниях...

О самых возвышенных вещах он умел говорить самыми обычными, понятными народу словами и, владея всеми наречиями, проникал во все души.

Таковы были его речи, глубокомысленные и отечески-заботливые; если ему не хватало примеров, он придумывал притчи, прямо ведущие к цели, немногословные, но образные, – этой особенностью отличалось и красноречие самого Иисуса Христа, проникнутое убеждением, а потому убедительное.

Так как всегда больше нужды внизу, чем братского милосердия наверху, то, можно сказать, все раздавалось еще до того, как получалось, – так исчезает вода в сухой земле.

Мы безжалостны к влюбленным, мы торчим рядом, когда им больше всего хочется остаться наедине.

Всегда надо начинать с ареста пострадавших

Революция - это возвращение от искусственного к естественному.

На горизонте и на всем необъятном небесном пространстве осталась лишь одна озаренная солнцем точка - то была луна.

Следить за тем, кто сам кого-то выслеживает! Вы просто осел!

человек, доведенный до отчаяния, отдаётся на волю судьбы

Он тверд, кроток, спокоен, тих, вдумчив, серьёзен, невзыскателен, снисходителен, и он благословляет бога за то, что тот даровал ему два сокровища, недоступные многим богачам: труд, с которым он обрел свободу, и мысль, с которой он обрел достоинство.

Любое качество может обернуться недостатком.

Жоли представлял собой законченный тип мнимого больного, но из молодых. Он стал не столько врачом, сколько больным. В двадцать три года он находил у себя всевозможные болезни и по целым дням рассматривал в зеркале свой язык. Он утверждал, что человек может намагничиваться совершенно так же, как магнитная стрелка, и ставил на ночь свою кровать изголовьем на юг, а изножьем на север, чтобы, под влиянием магнитных сил земли, кровообращение его не нарушалось во сне.

Ему частенько случалось терять все до последнего су, но ни при каких обстоятельствах не терял он способности смеяться.

В небе всегда найдется кусочек лазури, которого довольно для счастья влюбленных, — он виден им одним даже тогда, когда прочие смертные прячутся под зонтом.

– Не позвать ли священника? – У меня он есть, – ответил Жан Вальжан. И он поднял палец вверх, словно указывая на кого-то над своей головой, видимого только ему одному.

Этот человек, по всей видимости, потерял дорогое ему существо. От этого умирают.

Мертвецы не подвластны полицейскому надзору. Им предоставляют мирно гнить в могиле. Смерть – это то же, что помилование.

Некоторые люди соблюдают правила чести, как астрономы наблюдают за звездами: только издалека.

Народы не вступают в борьбу по первому зову, всякий раз, как того желает утопия. Нации не могут всегда и непрерывно проявлять душевную силу героев и мучеников. Народ рассудителен. Восстание ему неугодно a priori; во-первых, потому, что часто приводит к катастрофе, во-вторых, потому, что всегда исходит из отвлеченной теории.