Цитаты из книги Морфий (сборник)

От души желаю, чтобы детей помиловал тяжкий закон наследственности.

Словом, создание — мираж в оболочке извозчика. Хроническое, холодное нежелание считать, что в мире существуют люди. Вне людей.

Когда его первая жена отравилась, оно — это существо — сказало: — Ну и черт с ней! Когда существо женилось второй раз, оно не поинтересовалось даже узнать, откуда его жена, кто она такая. — Мне-то что, детей, что ли, с ней крестить! (Смешок.)

Оно, пожалуй, было бы легче, если б было запутанней и страшней, потому что тогда стало бы понятно самое страшное во всем этом деле — именно сам этот человек, Комаров.

Никак нельзя назвать человеком Комарова, как нельзя назвать часами одну луковицу, из которой вынут механизм.

Репортеры, фельетонисты, обыватели щеголяли две недели словом «человек-зверь». Слово унылое, бессодержательное, ничего не объясняющее. И настолько выявлялась эта мясная хозяйственность в убийствах, что для меня лично она сразу убила все эти несуществующие «зверства», и утвердилась у меня другая формула «и не зверь, но и ни в коем случае не человек».

Вокруг фонтана непрерывное шарканье и шелест. Ни выкриков, ни громкого говора. Но то и дело проходящие фигуры начинают бормотать: — Куплю доллары, продам доллары. — Куплю займ, банкноты куплю. И чаще всего таинственнее, настороженнее: — Куплю золото. Продам золото... — Золото... золото... золото... золото... Золота не видно, золота не слышно, но золото чувствуется в воздухе. Незримое золото где-то тут бьется в крови.

Принялись тогда за Елизавета Воробья. Нет такого! Есть правда, машинистка Елизавета, но не Воробей. Есть помощник заместителя младшего делопроизводителя замзавгоротдел Воробей, но он не Елизавета!

— Берите немедленно этот пакет и немедленно отправляйтесь. Петрушка сказал: — Слушаю-с. Немедленно взял пакет, немедленно отправился и немедленно потерял.

Я глубоко вздохнул и остановился: больше делать мне было нечего. Мне хотелось у кого-то попросить прощения, покаяться в своём легкомыслии, в том, что я поступил на медицинский факультет. Стояло молчание. Я видел, как Лидка синела. Я хотел уже все бросить и заплакать, как вдруг Лидка дико содрогнулась, фонтаном выкинула дрянные сгустки сквозь трубку, и воздух со свистом вошёл к ней в горло; потом девочка задышала и стала реветь.

Я думал, что только в романах бывают такие, как эта Анна.

Нужно заметить, что в эти шесть дней хирург ухитрился восемь раз поссориться со своим воспитанником. И атмосфера в обуховских комнатах была душная.

Вполне ночь расцвела уже под самое утро. Студёная и вся усеянная звёздами. Крестами, кустами, квадратами - звёзды сидели над погребённой землёй, и в самой высшей точке и далеко за молчащими лесами, на горизонте. Холод, мороз и радужный венец на склоне неба у луны.

Анна К. боится. Успокоил ее, сказав, что я с детства отличался громаднейшей силой воли.