Цитаты из книги Herztier

С желаниями морока, — пишет Лола, — куда проще с целями.

Когда молчим, мы неприятны, когда говорим - смешны.

Когда ярость уже шла на убыль, всякий раз подавала голос любовь, и она не придумывала каких-то особенных слов. Она никогда не покидала нас. Но в ссорах любовь выпускала когти, как свирепый зверь.

Я хотела, чтобы любовь отросла, как скошенная трава. Пусть бы выросла совсем другая, новая, как зубы у детей, как волосы, как ногти. Пусть бы росла она как ей угодно.

Женщины всегда ищут поддержки у женщин, - сказал Эдгар. - Становятся подружками, чтобы жарче друг друга ненавидеть. Чем сильней их взаимная ненависть, тем чаще они встречаются и тем больше времени проводят вместе.

Умный и глупый совсем не то же самое, что много знающий или мало знающий, - пояснила фрау Маргит. - Кто-то много знает, но он не умный человек, а другой знает мало, но он далеко не дурак.

ЭПИГРАФ: Друга каждый себе находил только в облачке на небе. Может ли быть иначе, ведь мир этот страшен. И мама сказала: дружба? — в голову не бери, Какие еще друзья. Займись чем-нибудь серьезным.

— Не случайно почту возят в мешках, — сказала я. — Мешки почты дольше странствуют по свету, чем мешки жизни.

Что принесло тебе смерть, то и уносишь с собой, подумала я.

- Дом теперь уже не наш дом, — написала я маме. — В нем живут другие. А дом там, где ты сам. (...)

Мама в ответ написала: - Откуда тебе знать, что такое родной дом? Где часовщик обихаживает могилы, там и дом родной.

Рот бабушки остался открытым, хотя подбородок подвязали платком. — Пусть отдохнет зверек твоего сердца, — сказала я бабушке.

- Дружба не рукавицы, которые я мог бы принять как твой прощальный подарок. -(Курт).

- Я так скажу: лучше бы и тебе здесь не оставаться. У тебя еще вся жизнь впереди. -(Мама).

Спастись удавалось с трудом — и только терпением. Нельзя было допустить, чтобы оно иссякло, ну а если бы оно все-таки лопнуло, то должно было тотчас возродиться.

— Но в одном я уверен, — сказал Георг, — в заявлении написано, что я с превеликой радостью покинул бы эту страну хоть сегодня. Теперь мне уже лучше, я почти человек. Отдав заявление, помчался искать вас, не терпелось вас увидеть.

- У меня было одно-единственное желание — вообще ни шагу больше не делать по этой земле. -(Георг).

Сумасшедший с белой бородой дернул полицейского за рукав, показал вчетверо сложенный носовой платок и представился: «Профессор философии».

Вышибала поволок сумасшедшего к выходу. - Я подам на вас в суд, молодой человек! — кричал белобородый старик. — На вас и на полицейского! Знайте, овцы съедят! Вам не уйти от овец, на сей счет не питайте иллюзий! Сегодня ночью упадет звезда, и овцы съедят вас, повыдергают из подушек, как траву.

Пришли два полицейских, стали ходить от стола к столу. Пролетарии жестяных баранов и деревянных арбузов предъявляли документы и называли свое место работы.

После увольнения Эдгар и Георг сказали мне: «Мы теперь свободны, как пригородные собаки. Только Курт сидит как привязанный, потому что должен хранить тайну кровохлебов».

Женщина посмотрела на детей и сказала: — Что поделаешь: кто сиротой горе мыкает, а кто — при живых родителях.