Цитаты из книги Метро

Он понял: делом своей жизни нельзя заниматься на полставки

Мина была тупая и страшная, как власть. Она и была власть, данная Артëму - над неизмеренным ещё числом людей.

Что с ней было делать?

Режим убить можно, империи дряхлеют и мрут, а идеи - как бациллы чумы.

Они в мертвецах, которых сгубили, засохнут и уснуть, и хоть пять веков так прождут. Будешь туннель рыть, наткнëшься на чумное кладбище... Тронешь старые кости... И не важно, на каком языке раньше говорил, во что верил. Бацилле всё сгодится.

Чтобы отнимать у людей жизнь, не надо большого могущества. А вот дарить ее умершим не дано никому.

Он хороший человек, покалеченный только.

Я был как отломанная ветка – меня приматывали к другому дереву, надеясь привить, но не получалось: место разлома прижгли, и живые клетки по краю все отмерли. Сколько ни прижимай, не срастется.

Я трус и поэтому буду героем.

– У тебя была плохая жизнь? – участливо спросила девушка. – Скучная. Знаешь, когда один день похож на другой, они летят так быстро, что кажется – последний из них уже совсем недалеко, – попытался объяснить Гомер.

Боятся ли помилованные только что смертники заболеть? Нет, они ничего не боятся.

Нет, беда, это когда человек не хочет жить, как человек, а хочет, как порось и как гриб, - ответил Артем. - Когда его только одно заботит...

- Беда, это когда гриб решает, что он человек, - уже не пряча ненависть, сказала Аня. - А правды ему никто не говорит, чтобы не расстраивать.

Похож ли наш мир на тот мир,что видят во сне слепые от рождения люди? 

Любовь и сострадание, которые человек часто считает своим отличительным свойством, открыты не им. Собака способна и любить, и сострадать...

– А древние статуи правда красивые? Ну, то, что казалось людям красивым раньше, еще остается красивым сегодня?

– Да. – Старик пожал плечами.

– И завтра останется? – продолжала допытываться она.

– Наверное. Если будет кому оценить.

Саша задумалась и смолкла; Гомер, опять съезжая в колею своих невеселых раздумий, не торопил беседу.

– То есть, красота без человека не существует? – наконец озадаченно спросила Саша.

– Нет, наверное, – рассеянно ответил он. – Если некому ее видеть…

...они так же когда-то представляли собой одно целое, и потому были обречены воссоединиться вновь...

Подчинялись они все тому же главному импульсу, которым ведомо все органическое на этой планете.

Выжить. Выжить любой ценой.

– Да неужели тебе вообще не интересно ничего, кроме того, что ты можешь увидеть и пощупать? Неужели ты правда считаешь, что мир ограничивается тем, что ты видишь? Тем, что ты слышишь? Вот крот, скажем, не видит. Слепой он от рождения. Но ведь это не значит, что все те вещи, которых крот не видит, на самом деле не существуют.

Командир посмотрел на них внимательно и сказал сочувственно:

– Сопляки…

– Сопляки, – с готовностью признал Женька.

Но вместе с тем ему стало страшно, словно он только что заглянул в замочную скважину двери, надеясь узнать, что за ней, и увидел лишь нестерпимый свет, бьющий изнутри и опаляющий глаза. И если открыть дверь, то свет этот хлынет неудержимо и испепелит на месте того дерзкого, который решится открыть запретную дверь. Однако свет этот и есть Знание.