Цитаты из книги Здравствуй, грусть!

Быть может, в её годы я тоже буду платить мальчишкам, чтобы они меня любили, потому что любовь самая приятная, самая настоящая,самая правильная вещь на свете. И не важно, чем ты за неё заплатишь.

Он (Роже) не упускал случая объяснить ей (Поль), что именно он в них (других женщинах) находит, он, мол, такой уж есть и ничего скрывать не желает. Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье ? Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

Любовь приносила мне не только вполне осязаемое физическое наслаждение; думая о ней, я испытывала что-то вроде наслаждения интеллектуального. В выражении "заниматься любовью" есть особое, чисто словесное очарование, которое отчуждает его от смысла. Меня пленяло сочетание материального, конкретного слова "заниматься" с поэтической абстракцией слова "любовь".

— Знаете, я совсем не могу без вас жить, — сказал Симон. — Все это время я провел как в пустоте. Не то что скучно, а просто меня нет. А вы?

— Я? — повторила Поль. — Ну, в Париже, как вам известно, в это время года мало веселого.

Удивительное дело - судьба любит являться нам в самом недостойном или заурядном обличье.

Если ты пьян, можешь говорить правду - никто не поверит.

Даже любви можно предаваться по-глупому.

Зато у нас есть все, что необходимо для драмы: соблазнитель, дама полусвета и женщина трезвого ума.

Все женщины на один лад: они всего требуют, все отдают, незаметно приучают вас к полному доверию, а затем в один прекрасный день уходят из вашей жизни по самому ничтожному поводу.

- Вы редко думаете о будущем - правда ведь? Это привилегия молодости.

И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию…

у меня вдруг мелькнула циничная мысль, которая прельстила меня, как все циничные мысли, приходившие мне в голову: они давали какую-то уверенность в себе — опьяняющее чувство сообщничества с самой

- "Я так в тебя верю", так верю, что могу обманывать тебя, могу оставить тебя одну и даже не мыслю, что ты можешь поступить так же.

– Я отдал бы два года жизни, лишь бы полюбить.

Все к лучшему в этом лучшем из миров.

Он был ее жизнью, хотя и забывал об этом, и она сама помогала ему забывать с весьма достохвальной скромностью.

Я сама себе порой кажусь банальной.