Цитаты из книги Все рушится

Мать и сестры работали не покладая рук, но они выращивали «женские» культуры — бобы, кассаву. Растить ямс — короля полей — было делом мужчин.

- Правду говорят старики: спелое зерно по виду узнаешь.

Недаром говорится, что не по себе бывает старухе, когда она слышит присловье про кожу да кости.

— Ведь ты не оскорблял ни богов, ни своих предков. А если человек живет в мире с богами и предками, урожай, который он соберет, зависит лишь от силы его собственных рук.

В безлунные ночи... темнота наводит необъяснимый ужас... Детям не позволяют ночью свистеть, чтобы не потревожить злых духов. Хищные звери представляются в темноте еще более страшными и зловещими. Змею называют ночью веревкой, а не ее настоящим именем, из боязни, что она может услышать.

Народ уважает старость, но преклоняется перед личными достоинствами. Старики говорят: если ребенок омоет себе руки, он достоин вкушать пищу вместе с властелинами.

У ИБО искусство беседы ценилось весьма высоко, и пословицы служили как бы приправой к словам.

Слушая весь оркестр, можно было подумать, что музыканты играют что-то очень бодрое и веселое, но стоило только выделить голос флейты, который то возносился, то падал и рассыпался на отдельные нотки, и вы тотчас же слышали тоску и горе, звучавшие в нем.

В ушах его сразу же зазвучали волнующие кровь сложные ритмы ЭКВЕ, и УДУ, и ОГЕНЕ, и он слышал, как в общий хор искусно вплеталась его собственная флейта, подчеркивая красоту мелодии и придавая ей чуть жалобный оттенок.

- Тот, кто приносит орех кола, приносит жизнь.

Обиерика был из тех, кто много размышляет о причине разных явлений. Как только была исполнена воля богини, он удалился к себе в оби оплакивать несчастье, обрушившееся на Оконкво. «Почему человеку дано так тяжко страдать за проступок, совершенный им неумышленно?» — спрашивал он себя. Но сколько Обиерика об этом ни думал, ответа он не находил.

нет ничего лучше для родственников, чем собраться всем вместе.

Собственно говоря, вся жизнь человека, от рождения до смерти, была не чем иным, как непрерывной цепью разных обрядов, которые постепенно подводили человека все ближе и ближе к стране предков.

В торжественных случаях — вроде похорон знатных соплеменников — он всегда пил пальмовое вино из черепа своей первой жертвы.

И с тех пор слава Оконкво росла и ширилась, как лесной пожар, раздуваемый ветром харматтан.

Мы не можем позволить ему уладить эти обиды, потому что он не понимает наших обычаев, так же, как мы не понимаем его обычаев. Мы считаем его глупым, потому что он не знает нашей жизни, а он, наверно, считает глупыми нас, потому что мы не знаем, как живет он.

Он не раз говорил, что, глядя на рот мертвеца, всегда думает о том, как глупо не поесть вдоволь при жизни.