Цитаты из книги Тайны моей сестры

- Я люблю тебя, Кейт, - говорит он. Мои глаза застилают слёзы. Зачем он это делает? - Я люблю тебя так сильно, что мне страшно. Но у нас нет будущего. Мы видели одни и те же ужасы, нам снятся одни и те же кошмары. Я читал слова твоего оператора Грэма о ребёнке в Алеппо, и я знаю, через что ты прошла, потому что сам вытаскивал детские тела из земли, иногда по десять в день. Качал их на руках, и они выглядели точь-в-точь как мои дети, когда спят. Лицо у него опухло от слёз, и я непроизвольно тянусь к нему рукой и ласково вытираю слезинку с щеки. Он берёт меня за запястье и целует. - Закрывая глаза по ночам, я вижу мёртвых детей, - говорит он. - Эта тьма сидит глубоко вот тут, и так просто она не уйдёт. - Он постукивает себя по лбу моей ладонью. - Вот почему мне нужна Хелен. Потому что она даже представить себе не может то, что видел я. Приходя домой, я могу обо всём забыть. Смыть запахи и поменять картинку. Дом, девочки, Хелен - они чисты. - А я бракованный товар, - говорю я, выхватывая руку. - Нет, Кейт, - говорит он. - Ты красивая, умная и храбрая, ты - самая невероятная женщина из всех, кого я знаю. И если бы этот мир был прекрасен и справедлив, кто знает, как бы всё сложилось. - Мы бы жили долго и счастливо, - печально говорю я. - Ты знаешь, что так не бывает, Крис, и это не то, чего я хотела. - А чего ты хотела? - Он наклоняется и неотрывно смотрит на меня. - Почему ты была со мной столько лет? - Когда ты был рядом, кошмары прекращались, - говорю я. На мгновение я встречаю его взгляд, после чего отворачиваюсь и смотрю в окно.

Не обращая внимания на возражения Пола, я сажусь обратно в кресло и устремляю взгляд в экран. В такие минуты, когда нервы, словно крошечные ножи, проступают на поверхности кожи, телевизор действует на меня успокаивающе. С самого детства. Когда я была маленькой, я часто пыталась заглушить крики родителей, уставившись в телевизор. В моих любимых передачах показывали зелёные и солнечные города, где все жили тихо и мирно, где никто ни на кого не кричал и не ругался. Закрыв уши руками, я представляла, что тоже там живу. С трёх тридцати до пяти часов дня, когда по телевизору крутили передачи для детей, я, напуганная маленькая девочка, чувствовала себя в безопасности.

Я киваю и смотрю ему в глаза. Сейчас, в ярком свете ламп я впервые могу рассмотреть его как следует. Все наши отношения строились в полумраке: тайные свидания в спальне под утро, секретные встречи на балконах отелей на закате. Мы были словно пара вампиров, высасывающих друг из друга жизнь. Глядя на него в белом свете люминесцентных ламп, я вдруг осознаю, что понятия не имею, что он за человек. Мужчина, который занимался со мной любовью, целовал меня в лоб, когда я лежала в его объятиях, чьи прикосновения заставляли меня трепетать от страсти и желания, оказался лишь тенью, плодом моего воображения. Он не имеет ничего общего с мужчиной, сидящим сейчас передо мной в дорогом костюме.

Он ставит передо мной кофе в пластиковом стаканчике, и я поднимаю голову. Его лицо сияет в лучах утреннего солнца, отчего голубые глаза кажутся ещё ярче. Всё, что я в нём люблю, вновь бросается в глаза, и на мгновение я позволяю себе представить другую жизнь. Мы жили бы в какой-нибудь тихой деревушке в Йоркшире, завели бы собаку и выгуливали её каждое утро. Я пекла бы пироги и каждую ночь засыпала в его объятиях. По утрам я бы просыпалась первой и смотрела, как он спит, как солнечный свет золотит его лицо, как сейчас, и благодарила бы какого угодно бога за то, что он послал мне этого мужчину.

Где-то в больнице в стерильном ящике лежит моя сестра. Её жизнь бессмысленно оборвалась из-за психопата, который обманул нас всех. Я слышу приближающийся стук каблуков и поворачиваюсь, неосознанно надеясь, что это она - идёт по коридору с распростёртыми руками, болтает без умолку и спрашивает, что, чёрт возьми, только что произошло. Но это не она, это медсестра, и когда она проходит мимо, я чувствую, как меня покинуло нечто тёплое и сверкающее. На этом месте теперь чёрная дыра, тёмная пустота в форме сестры.