Цитаты из книги Темное время

Мы все когда-то умрем, — пожал мощными плечами друг семейства Ряжских. — Но если об этом думать каждый день, то жизнь превратится в зал ожидания. А если еще при этом и пытаться отсрочить данное событие, ограничивая себя в радостях бытия, то лучше не жить вовсе. Так что я беру от жизни все, что можно, и гастрономические удовольствия занимают в этом «всем» не последнее место.

Впрочем, они обо мне забыли еще до того, как я спустился с крыльца. Такова наша жизнь — о тебе помнят, пока тебя видят.

Вон на «Литресе» в топах не художественная литература стоит, а как раз прикладные пособия по глубинному самокопанию.

Вот бы мне научиться так же, как Стас, легко, ловко и последовательно воплощать в жизнь свои планы! Увы, увы, мои стихии — суета и хаос. Всех только радостей, что именно из хаоса и зародилась наша Вселенная.

И нет, я не у какой-то малолетки или проститутки, можешь этого даже не говорить. Я в командировке, в другом городе. — Ты? — рассмеялась Светка. — Кто тебя в нее отправит? Ты же нич-то-же-ство в карьерном плане! Младший помощник старшего дворника! Сразу видно — стремится человек к конструктивному разговору. Выбрана правильная и миролюбивая позиция, которая расположит к ней собеседника.

Если уж делать нелюбимую работу, то надо на ней хоть зарабатывать. А то вовсе мазохизм какой-то получается.

... как-то даже хочется откушать чего-нибудь эдакого. Фрикасе там, салат по-милански, тарелочку супа прентаньер. Если Ольга Михайловна планирует меня использовать, то пусть и кормит заодно. Только надо будет погуглить, что это за блюда такие, может, их нормальным людям, не мажорам, есть не рекомендуется. Фрикасе мне хоть как-то знакомо, но вот все остальное…

— Это с шефом говорить надо, — сразу открестился работяга. — Все с ним. Наше дело телячье — обделался и стой.

Я не герой. Я обычный человек двадцать первого века, не очень приспособленный к лишениям и дискомфорту. Могу, конечно, потерпеть какое-то время бытовые неудобства, я же еще и русский человек, а мы, по сути своей, чудовищно способны адаптироваться, в отличие от совсем уж рафинированных европейцев, но боль… Это нет.

... сотрудник демонстративно игнорирует трудовую дисциплину, подобное надо пресекать. Причем максимально жестко, чтобы остальные четко осознали: незаменимых у нас нет. Есть незамененные.

Плохо выглядите, — заметил я, на этот раз совершенно не иронизируя. — Поспать не пробовали? Если нет — рекомендую. — Как я люблю твои изысканные комплименты, — криво улыбнулась моя сотрапезница. — Умеешь поднять стареющей женщине настроение. Ладно, ты поесть хотел, так что заказывай. Рекомендую начать с паштета из кролика с трюфелями, он тут дивный и аппетит хорошо разжигает. — Мне разжигать ничего не надо, со вчерашнего дня толком ничего не ел.

Когда лжу творишь, на душе легко, потому как такое дело всегда к какой-никакой выгоде ведет, на первых порах так точно. А коли правду сказал, так хорошего не жди. Правду никто не любит, она завсегда неприятная бывает. Зато потом беды ждать нет нужды. Правда есть правда, другой она уже не станет. Лжа же рано или поздно наружу вылезет, и тогда невесть что случиться с тобой может. Люди только свои собственные грехи прощать всегда горазды, а чужие — ни за какие коврижки.

Хозяин, а давай им картофелину в машинную заднюю трубку запихаем? — азартно предложил Родька, подкидывая в лапе изрядных размеров клубень. — Я в фильме одной видел, как такое делают! Из нее дым тогда наружу не полезет, и они ехать не смогут.

Теперь время работает против нас, такая у него суть. То девать некуда, то не хватает.

— Сам пришел! — Саша, дорогой мой, хочу заметить, что на работу надо непременно являться каждый день, а не тогда, когда прогулочный маршрут проходит вблизи от нее...

— Добивай, — вместо приветствия хмуро предложил ему я. — Чего? — не понял оперативник. — Ты сейчас о чем? — День как-то сразу не задался, — объяснил я. — Согласно примете, неприятности по одной не ходят, так что ничего хорошего от тебя ждать не приходится. Давай, не тяни. Что там случилось?

Ведьмы в качестве врагов — это не край бездны, это полет к ее дну. Мне кранты, это факт.

Я всегда полагала, что уже знакома с человеком, у которого самый паршивый характер в мире, — вздохнула Ольга Михайловна. — Этот человек — моя свекровь, чтоб ей пусто было даже в том мире, куда она отправилась двенадцать лет назад. Но нет, ты вырвал у нее пальму первенства.

... это на всю семью позор. Одна дорога ей потом — в монастырь. А ежели вдруг еще и понесет эта тетеха, так точно соседи ворота дегтем вымажут, потому как потаскух, что до замужества ноги раздвинули, никто не любит.